— Но я не могу… — Циркон явно была в растерянности. — Жад, пожалуйста! Просто пойдем со мной! Обещаю, что больше не буду вмешиваться в твою жизнь! Но на Джакку слишком опасно, здесь может разгореться настоящая война! И то, что происходит с тобой, — это тоже опасно! А на Мальстреме мы…
— Нет, мама, — на этот раз инициативу снова перехватила Элли. — На Мальстреме я — изгой. Мое место здесь, среди моего народа. На Джакку я могу быть полезной, могу что-то изменить! И да — только здесь я могу полноценно разобраться со своим прошлым. Не повторяй одну и ту же ошибку в третий раз — дай мне шанс, поверь в меня, нет, поверь в нас !
На лице Циркон отразилась тяжелая внутренняя борьба. Похоже, не у одной только Жадеит в сознании есть «голоса», вечно спорящие друг с другом.
Наконец она приняла решение.
— Я…
— Если ты действительно любишь свою дочь и желаешь ей добра, ты должна ей отказать, — вдруг прозвучал голос Кира.
Время остановилось, Жадеит замерла в тревожном ожидании решения матери.
Демиург возник из ниоткуда, пристально изучая букет ярких эмоций, что отражались на перепачканном грязью лице девочки.
— Чего? — Циркон сама опешила от такого поворота. — Ты на чьей вообще стороне?
— Я? На стороне светлого будущего, конечно, — вкрадчиво улыбнулся наставник. — Ну подумай сама: если ты сейчас отпустишь ее, дашь ей волю, разве это не будет еще одной версией «безопасной тропинки», по которой ты поведешь ее, исподволь защищая от всех опасностей и подбрасывая ей все необходимое на блюдечке с голубой каемкой?
— И… что с того? — вспыхнула Циркон. — Я — мать! И даже не смей сейчас заикаться про гены. Я имею право позаботиться о своем ребенке!
Демиург покачал головой.
— Ты душишь ее этой своей заботой. Она не знает, что такое настоящее сражение, боль поражений и отчаяние перед лицом непреодолимых трудностей. Все, что у нее есть, — это «песочница», в которой все острые углы обтянуты поролоном, и игры, в которых проиграть невозможно даже чисто теоретически.
Внешность Кира стала меняться, и вскоре он превратился в подростка, а затем и вовсе принял облик маленькой девочки с зелеными волосами.
— Ты отнимаешь у нее не просто победу, — звонко заявила девочка, загораживая собой застывшую Жадеит, — ведь все ее заслуги теперь по факту принадлежат тебе. Ты забираешь у нее саму возможность быть Героем . Это то, без чего ни одно разумное существо не может выжить, не превратившись в пустую оболочку, ненавидящую и жизнь, и саму себя.
Девочка стала расти, превращаясь во взрослую версию Жадеит с пугающе безразличным лицом и отсутствующим взглядом.