Особенно при том, что верхушка замка уже обезглавлена.

Ну, я так надеюсь. Впрочем, за такую хозяйку и ее дочерей могут еще продолжить остервенело сражаться как следует воины, оставшиеся внизу донжона и на стенах.

— Так, ты! — я указываю на крайнего лучника в строю.

— Бегом вниз, узнать, что с бароном. И его сыном, который выпал из окна. И стрелой назад! Если не исполнишь — будешь гореть рядом с этими! — я указываю своим пальцем на двух несчастных, которые так и не сдались новому господину.

Или просто не успели понять, что власть поменялась.

Или вот-вот поменяется.

— Теперь ты, который следующий, посмотри, что с ним! — я указываю на тело первого сынка барона, вздумавшего бросать в меня кубки с вином.

Воин с арбалетом в руках кладет его на пол и наклоняется над телом, чтобы через десять секунд сказать:

— Мертв или вот-вот умрет!

— Так мертв или еще нет?

— Не могу сказать, Ваша Милость! Вроде не дышит, но сердце еще бьется! — ага, уже милостью величает, это хорошо.

— Ладно, вставай обратно в строй. Так, голуби мои, есть тут такие, кто хочет прямо сейчас погибнуть за мертвого барона? Или едва живого тоже?

Молчание служит мне ответом. Похоже, до военных дошло, что именно барона сбил своим телом первый арбалетчик. Они улетели на лестницу, снесли перила, как я понял, и с размаху сломали лестницу своими телами где-то далеко внизу.

Сломали и провалились куда-то вниз. Раз нет криков и приказов, значит, барону теперь сильно не до этого, не может он дальше организовывать сопротивление.

Иначе он себя точно проявил бы, не сдался бы ни за что после гибели своих наследников. Кричал бы и требовал моей смерти, а вот теперь больше не кричит почему-то.

— Так, уже лучше, все-таки не совсем дураки оказались. Что сделали с моими воинами? Теперь ты отвечай! — тыкаю я пальцем в следующего воина по очереди.

— Забрали оружие, Ваша Милость! — быстро отвечает он, явно уже смирившийся с тем, что теперь служит под руководством нового, очень страшного хозяина.

— И что еще? Небось побили и связали? — не верю я воину, долговязому лучнику.

— Не без этого, Ваша Милость, — сокрушенным голосом извиняющимся тоном отвечает он.

— Так, давай вниз! Чтобы развязали, отдали оружие и отправили ко мне! Иначе убью страшной смертью каждого пятого!

Второй воин убегает вниз, а вот первый пока еще не вернулся.

Я встаю и выглядываю в выбитое окно, доверчиво поворачиваясь спиной к оставшимся воинам.

Внизу творится форменная суета, лежащего на камнях сына барона пытаются переложить на носилки, он страшно кричит и теряет сознание. К нему выбегает мать и за ней сестры, склоняются над его телом, остальные воины толпятся кругом.