От страшного грохота пленники тоже попадали там, где стояли, и ждут неминуемой смерти. Хорошо, что я снова вручил лошадь Криму, могла бы она меня понести от такого бабаханья над ее ушами. И так обе бьются и рвутся подальше, парень их удерживает с трудом.

Еще живых ургов будет добивать мой помощник с пленниками, я же больше не стреляю, и так ошеломив степняков до предела. Тратить дефицитные здесь пули на добивание врагов — слишком разорительно.

Пленники начинают поднимать головы, однако помочь пока ничем не могут, находясь в путах.

— Освободи их! — командую я Криму, а сам отхожу немного от стены замка, чтобы уже из карабина с оптикой погасить сопротивление оставшихся ургов.

Пока парень торопливо перехватывает веревки и пинками поднимает народ.

Как раз оставшиеся степняки жизнерадостно высовываются между зубцами и пускают стрелы по нам обоим.

Купол перестает защищать Крима, одна из стрел ранит нашу лошадь, и та тут же вырывается, убегает от замка.

Патроны для карабина и пистолета — ресурс вообще не возобновляемый, однако довольно тяжелый, чтобы много дней его таскать с собой. Придется их тратить прямо сейчас, чтобы не гибли зря спасенные мужики.

Поэтому я не вожусь с плохо стреляющей по вертким мишеням фузеей, а заставляю слушать резкий грохот карабина все здешние окрестности.

Применение сейчас мной огнестрела войдет во все анналы местной истории именно, как Богом данный небесный гром, поразивший нечестивых дикарей.

При большой куче подлинных свидетелей.

Целясь в хорошую оптику, сбиваю со стен десяток активных врагов, потом Крим кричит мне, что все пленники уже освобождены.

— Пусть берут копья и идут чистить замок от ургов, — кричу я ему, продолжая поджидать последних лучников.

Крим четко командует мужиками, они разбегаются вокруг, собирая оружие, и спешат через ворота занимать замок.

Однако на стенах оказались на самом деле последние защитники, не принято у степняков прятаться за чьей-то спиной. Теперь только с десяток получивших ранения ургов из прежней толпы ковыляет в сторону табуна.

А что им еще остается делать, как не залезть на своих лошадей и не попробовать спастись или, наоборот, просто умереть на коне.

— Добьем этих? — кровожадно кричит мне Крим.

Он с тремя выжившими при штурме замка настоящими воинами уже готов отправить на тот свет всех степняков.

Они тоже похватали оружие убитых врагов, горят яростным желанием отомстить низвергнутым врагам.

Похоже, его не смущают такие массовые убийства врагов неизвестным оружием. Странно такое вообще, другие бы в ужасе тряслись, а с него, как с гуся вода. Ясно, непонятная сила, убивающая смертельных врагов, всем очень нравится.