Не миллионом, конечно, но какой-то солидной суммой, которую она вполне может не пережить и обанкротиться.

В следующей редакции меня уже поджидает толпа фоторепортеров, то есть отдельно журналистов и отдельно фотографов.

Все они внимательно смотрят, как мы подъезжаем к дому на Крюковом канале, куча магниевых вспышек освещает мою решительную фигуру, когда я останавливаюсь перед редакцией, расположенной на первом этаже.

Так и вижу прямо заголовок статьи:

— Бравый полковник готов постоять за свою честь и достоинство!

Вся здешняя братия уже знает, как я сурово обошелся с их собратом в газете «Копейка». Понятное дело, им такое неординарное наказание не сильно нравится, меня встречает, кроме сработавших вспышек, немало презрительных криков и откровенных угроз.

Подъехавшая полиция убирает с моей дороги решительно настроенных отомстить за своего брата-журналиста крепких и разгоряченных творческих работников.

— Кажется, полиции не хватит, если я так же выпорю бедолагу, — замечаю я своему сотруднику. — Посылай урядника за помощью в соседний околоток.

Да, четверо городовых и пара моих охранников явно не справятся без применения оружия с несколькими десятками здорово недовольных журналистов и фотографов. Мне они ничего не смогут сделать, как бы не старались, однако придется тогда показать свою фантастическую силу и нанести многим из них серьезные побои.

То есть приоткрыть свои нечеловеческие возможности, чего я бы не хотел пока делать.

— Придется стрелять в воздух, — предупреждаю я полицию, которая тоже понимает, что ожидается явно превосходящий ее силы совсем не мирный протест.

Однако, поворачивать отсюда обратно, когда уже рассмотрел количество явных недоброжелателей и врагов, будет признано поражением и явной трусостью для меня. Поэтому я решительно поднимаюсь по лестнице, расчищенной для меня полицией. Толпа репортеров и прочего газетного люда устремляется за мной следом, чтобы ничего не пропустить для своих будущих статей.

Так бы меня журналисты просто не допустили в здание редакции газеты, если бы хотели помочь своему собрату, но всем им просто позарез нужны жареные факты и прочие сенсации от моего общения с проштрафившимся журналистом.

Вызов прессе в их лице брошен от всесильного царского чиновника почти официально, я специально опустился на их уровень со своих недосягаемых высот. Поэтому все нетерпеливо ждут моего морального поражения, чтобы как следует посмаковать его в завтрашних, может быть даже сегодняшних срочных ночных газетах.

Вот из редакции меня могут попробовать не выпустить и набить лицо потом, поэтому я отправил одного из полицейских за помощью в соседний околоток.