Но не тут-то было. В Москве остановились католики в Немецкой слободе, у миланца Паоло Цитадини, работавшего врачом у царя Феодора Иоанновича. Там-то иезуит Мело и совершил преступление. Будучи католиком, он тайно окрестил новорожденную девочку, в чём и был уличён. При обыске обнаружилось и письмо персидского шаха Аббаса Первого папе римскому, а это если и не шпионаж, то близко к тому. Мело был схвачен «за пристава». Вместе с ним аресту подвергся и Николас Иезу Ите. А вот не крести детей по католическому обряду в православном царстве! Паоло Цитадини тоже грозили неприятности, но он как-то умудрился получить статус «дипломатической неприкосновенности» и седьмого апреля тысяча пятьсот девяносто пятого года был освобожден от обязанностей придворного врача и отпущен из России во Францию, где у него были при дворе какие-то родственники.
После суда обоих католиков сослали отбывать заключение на Соловки в монастырскую тюрьму, где они и провели несколько лет. Когда же власть в стране переменилась и русский престол занял мой предшественник в этом теле, кто-то шепнул в царское ухо, дескать, нехорошо это — слуг папы в яме с говном держать — и он распорядился вызвать обоих Николаев обратно в Москву. Распорядился — и забыл. А я так и вовсе не знал, мало того: даже представить не мог, что где-то в России находится настоящий японец!
Добрались до столицы католики долго — потому что пешком. Никто им подорожную на ямскую гоньбу не давал, одеждой и питанием не снабжал: ступайте, рабы божьи, как сами знаете, авось и доберётесь! Добрались, куда деваться. И даже сумели снова устроится у единоверцев в Немецкой слободе. Костюм, в котором Иезу Ите мне в ноги кидался, тоже они пожертвовали, а то от выданных в Соловках ряс к концу пути одни только тряпочки остались. Мело от тягости дороги — не молодой уже дядечка, да ещё после монастырской тюрьмы — совсем обезножел, лежит больным, страдает. А Николасу за серебряную деньгу подьячий на площади написал челобитную с изложением всех бед, ну тот и подгадал время, чтобы прорваться ко мне через охрану.
Ну что сказать… С одной стороны, мужиков жаль — хоть и католики, а помотало их крепко. С другой стороны — осудили их строго по действующему законодательству, причём не при Борисе Годунове, которого при большом желании можно посчитать «неполноценным» царём, потому как не Рюрикович ни разу, а при Фёдоре Иоанновиче — и не суть, что при его царствовании тот самый Годунов был первым человеком в государстве после царя. Что другой царь помиловал и повелел отпустить из узилища — это на царской совести, попам дай — они любого, попавшего в их лапки, готовы уморить в яме с говном. Очень беспокоятся за религиозную чистоту нации, понимаешь! Монастырские тюрьмы в России уничтожили только при большевиках, в тыша девятьсот восемнадцатом, вместе с роспуском самих монастырей. А там народ сидел бессрочно и порой — бессудно, на «преступления против веры».