В итоге, на четвёртую ночь, два относительно небольших — до ста воинов — османских отряда сосредоточились у траншей и, попрыгав в них, двинулись на штурм.
Однако в бастионных валах как раз на случай отрытия сап и подкопов, ещё при возведении были хитроумно установлены керамические кувшины-голосники, возле которых еженощно сидел кто-то из защитников. А поскольку сто человек в темноте ну никак не в состоянии двигаться бесшумно, об их приближении тут же доложили по команде. Картечные орудия уже заранее были наведены на выходы из траншей и как только османы повыскакивали из окопов в каких-то паре десятков метров от вала — тут же получили каменным дробом и жеребеями. Незадетыми осталась пара десятков, в основном те, кто оставался в траншее, не успев выкарабкаться. Остальные — кто убитый, кто раненый — остались валяться у подножья. Крики, вой и стоны раненых не дали вновь опуститься ночной тишине.
Надо отдать должное османам: с личной храбростью и них всё в порядке, с религиозным фанатизмом — тоже. Говорят, что плохо с дисциплиной — но, как мне кажется, не особо. Будь у них плохая дисциплина, поймав рой всяческих железок и камней, они бы побежали. Но нет, османы не бежали. Да, многие попадали на землю даже не будучи ранеными, с перепугу. Что ж, все мы — живые люди, всем бывает страшно, даже суннитам: но у них есть крепкая религиозная подпорка. Их воины, павшие в бою, попадают в рай с гуриями, так что есть резон лезть напролом: выживешь — сможешь вволю пограбить, а убьют — так гурии давно заждались! Слегка опамятовав, турки дружно встали и снова пошли в атаку, зная, что перезарядка орудий — дело не быстрое. Теперь они не скрывались: застучали тулумбасы, завыли-завопили по-арабски муллы или дервиши, рвануло из сотен глоток грозное «Аллаху Акбар!». Из темноты к стенам бастиона надвигалась тьма, в которой угадывались плотные ряды идущих в последний и решительный человеческих фигур.
По этой тьме спешно, вразнобой застучали выстрелы пищалей и мушкетов: пристрелянные заранее, установленные на деревяшки, устанавливающие сектора стрельбы, они били довольно метко для гладкоствольных «карамультуков». Но увы: скорострельность их была так себе. А «новоманерных» мушкетов, заряжающихся с «казны» в гарнизоне имелось всего шесть десятков, и не все они в данный момент находились в бастионе. Да и их, откровенно говоря, требовалось периодически чистить — и гораздо чаще, чем советскую «трёхлинейку». Увы, винтовка конструкции Мосина-Нагана при текущем техническом уровне оставалась несбыточной мечтой Степана и Дмитрия: кроме них никто и не догадывался, что такое чудо оружейной мысли возможно изготавливать в принципе.