За это время Азов отбил большой штурм в самом начале осады, Недвиговский острог — два приступа: пальбу тамошних пушек хоть и плохо, но всё-таки слыхать, благо ветер оттуда дует в основном.

Трижды по ночам на татарский лагерь нападали отряды союзных России донских казаков. Нападали настолько успешно, что крымчаки и ногаи, наконец, озлившись, послали чуть ли не половину своих «батыров» на север, к Черкасску. Так сказать, карательная экспедиция. Но как ушли, так и вернулись ни с чем: подобраться тайно, под покровом ночи, к казачьему городку у них не получилось. «Карателей» встретил рассыпанный на подходе железный «чеснок», запертые ворота, а на валах — злые и невыспавшиеся казаки и их, казаков, пушки, пищали да луки. Понятно, что там было, нам пока остаётся только догадываться, но вернулось татарвы заметно меньше, чем уходило, а в степи между Черкасском и Азовом появилось новое мусульманское кладбище: согласно канонам Ислама, своих покойников они хоронят до захода солнца и стараются тела на поле боя не оставлять. Получается не всегда, конечно, но в этот раз вывезли из-под городка многих погибших. Много коней, в основном, подраненных, пошли на махан: в пище основная масса татар неприхотлива и конину употребляют за милую душу. А чем меньше в живых остаётся осаждающих, чем меньше у них лошадей — тем нам лучше.

Османы выстроили две осадных батареи из зарбузанов, начали возводить третью, для бомбард. Не сами, конечно, османы — невместно им руки лопатами осквернять — крымские христиане-муселлемы строят. Что характерно: совершенно добровольно и старательно, даже не думая помогать русским православным единоверцам.

Ну а наши пушкари, соответственно, эти самые батареи методично стараются сносить артогнём. Получается, по правде сказать, плоховато — но всё-таки получается, несмотря на откровенно слабые характеристики стволов, большая часть из которых изготовлена пятьдесят, а то и семьдесят лет тому назад. Здесь «супероружием» стала «Скоропея», вернее сказать новомодные снаряды конструкции Майера к ней. Этим чугуном пушкари умудрились сшибить с батарейных валов ни много ни мало, а шесть османских зарбузанов, причём на труднодостижимых для современных орудий дистанциях. Вот только беда: этих «турбинок» изначально было отлито в Туле всего восемь десятков и к настоящему моменту осталось только дюжина. Что же до трофейной турецкой артиллерии, так она практически не отличается по своим характеристикам от имеющейся у осаждающих: да, стволы когда-то неплохие, но в большинстве своём «прожили долгую жизнь». Так что орудия крепко расстреляны, дважды уже случались разрывы стволов. Но их — реально много, настолько, что наших пушкарей — за исключением расчётов Большого наряда и лёгких полевых орудий, привезённых из Красного села и из Твери — пришлось «перетасовывать», смешивая с обычной пехотой, приставленной к трофеям, чтобы хотя бы по одному хоть сколько-то понимающему в пушках человеку было у каждого орудия.