Полюбовался я на первых русских аптекарских помощников. Душа порадовалась. Ведь до сего дня все, абсолютно все аптекари в России были иностранцами. А тут — свои, коренные: Ивашка Павлов, да Ивашка Собака, да Ивашка Жужка, да Андрейка Иванов, да Питиримка Жжёный, да Кузёмка Литвинов, да девки с ними: Фроська Иванова, да Дуська, Иванова же, да Палашка Травникова, доси отца не ведавшая и фамилию получившая по своим травничьим умениям. Выразил свою волю, чтобы Христофор Рейтлингер принял Жужку и Дуську Иванову в работу в Государевой Аптеке, функционирующей ещё с тыща пятьсот восемьдесят первого года. Раньше аптека занималась изготовлением лекарств только для монархов и членов их семей, да по Высочайшему соизволению — особо ценных бояр. Теперь же её перевели в новый терем, расположенный там же, в Кремле — и разрешили продавать снадобья и прочим желающим. Да, не дёшево. Но на дворе не Советский Союз, а сплошной феодализм, так что лечение далеко не бесплатное. Тем не менее, если хотя бы небольшая часть бояр, дворянства и зажиточных купцов сможет излечиться при помощи аптеки — это уже неплохо. Ибо людей в России мало, а мрут много и часто.
Всех прочих аптекарских помощников раскассирую попарно: двоих — в село Красное, двоих — в Тверь, двоих — в Смоленск. Будут там создавать аптекарские горницы при формируемых полках нового строя. А там, кто знает, может, и в поход с ними выступят. Кроме смоленских: там формируется крепостной полк наряда, то есть артиллерийский. А с теми пушками так просто из крепости выйти не получится: тяжелы больно.
К слову о пушках: надо бы днями посетить Пушечный двор, поглядеть своим глазом, как мастера выполняют распоряжение лить пушки для конной артиллерии на новый манер: лёгкие, с конусообразной каморой, на новоманерных сборных лафетах — я их перерисовал с сохранившихся в памяти картинок из детской книжки «Бородино»: высокие колёса со спицами, обтянутые железными шинами, железная же ось, пара дубовых боковин-«щёчек», сходящихся позади в «хобот» лафета, с рёбрами жёсткости, не дающими конструкции развалиться от выстрелов. Для меня — дикий раритет. Для местных — чудо инженерной, или, как пока говорят, розмысловой, мысли.
И на всё нужны деньги, деньги и деньги! А где их брать в потребных количествах? Пока на Юге войну не закончим — обязательно победой — пути русским купцам на рынки богатой Турции не будет, не говоря уже о католических государствах Юга и Юго-Запада Европы. До османов пока не дошла благотворная идея о пополнении казны (и личных кошельков) за счёт пошлин с пропускаемых через Боспор и Дарданеллы торговых судов христиан. До этого ждать ещё около двухсот лет, а пока что проливы открыты исключительно для последователей ислама, причём строго суннитской конфессии. Да, на острове Котлин у устья Невы достраивается крепость Петроград. Но во-первых, на второй половине острова сидят шведские пограничники, которые в любой момент могут быть сменены осадной армией герцога Карла — который в текущем году должен быть коронован под именем кёнинга Карла Девятого Шведского. А во-вторых, ввиду полного отсутствия на Варяжском море вменяемого русского флота — не считать же за флот малотоннажные лодьи, малопригодные к противостоянию с балтийскими пиратами — Петроград пока лишь принимающий порт, куда должны ходить только иноземные купцы. Вот только они туда не особенно торопятся… На Севере дела получше: там у нас целых два портовых города: Архангельск и недавно построенная Мангазея. Туда иностранные купцы ходят с удовольствием и ввозят различные товары, включая запрещённые ко ввозу в Россию металлы и оружие. За что им, конечно, следовало бы сказать «спасибо», вот только цены немчины держат на своё просто зверские, при этом скупая русские пеньку, мёд, воск и пушнину за смешные копейки. Приходится терпеть, тем более, что сами русские поморы на своих кочах дальше Норвегии уплыть не могут. То есть могут, конечно, и дальше — да кто их туда пустит!