Ладно, бог даст, продержимся месяц-полтора, а там уж и подмога подоспеет. Хочется надеяться. Главное, чтобы «братья-ляхи», как то было в истории Родины, где царь Дмитрий был убит годом ранее, в мае тыща шестьсот шестого, не попёрлись на Смоленщину, а шведы — на Новгородчину[4]. Вот удалось же избежать похода Ивана Болотникова от Путивля аж до московских пригородов! Талантливый, к слову, вояка. Интересно, где он сейчас?

Дмитрий

— Ну, господи, благослови! Давай, Михайла!

Букрей-Горбатый, первый в мире оператор паровой машины, чуть задержавшись для краткой молитвы, резко дёргает вверх стальной рычаг, обшитый овчинным чехлом. Раздаётся шипение выходящего пара, Мишка быстро крутит сперва один, затем второй штурвалы. Пыхтение от работающих поршней в цилиндрах. Проворачивается деревянный «архимедов винт» — русские плотники постарались, изготавливая. Конечно, со временем погниёт, менять придётся — но дерева в стране много, заменят. Минута, затем — вторая… И из опущенной в колодец керамической трубы начинает выплёскиваться вода.

Заработало!

Ну вот. Теперь Россия не только «родина слонов» (что, вообще-то, шутка), но и страна первой в мире паровой машины. Маленькая — чуть меньше ста килограммов, двухтактная, с бронзовым литым котлом — но вполне функционирующая. Утром напишу патриарху — пускай присылает попа освящать. Или сам подъезжает. Украсим механизм иконой, пускай сограждане полюбуются, дескать, не бесовское изобретение, а вполне православное. После машину свезут к Огородной слободе, пускай качает воду для полива. А мастера, получившие патриаршее благословение, пускай разворачивают производство. А то в единственном экземпляре у нас хоть блоху способны подковать, но мне-то масштаб требуется! Вот произведут за пару лет хотя бы сотню таких приспособлений, набьют руку — и можно уже думать о машине для паровоза. Пока — рано.

В сопровождении охраны из рынд и малой свиты, я поехал к Лекарской избе.

Там сегодня важное мероприятие: мэтры Христофор Рейтлингер и Фридрих Фидлер принимают экзамен-испытание по изготовлению лекарств у первого, ускоренного выпуска аптекарских помощников. Испытуемых, конечно, мало: набрали всего десяток, включая троих девок-монастырских послушниц. За время обучения один «студент» помер, испытывая на себе собственноручно сваренное зелье (а как же: аптекари у нас, как былые пушкари, обязаны делом доказать, что произведённый ими продукт безвреден), второго, больно шустрого, поймали при хищении ртути. Пришлось отправить в Разбойный приказ. Этот деятель сообразил, что можно изготавливать ртутную амальгаму и с её помощью золотить свинцовые «монеты»-фальшивки. Так-то венгерские золотые при ввозе в Россию полагается сдавать в казну, ибо на рынке за такую монету можно несколько изб купить, в смысле — нанять плотничью артель, чтобы построили. Но незадачливый «блинопёк» под линником признался, что планировал передавать их своему родичу, патриаршему человеку, каковой с торговым караваном ходит в Астрахань, где тот должен был постараться сплавить подделки персидским или индийским купцам. А это уже, в случае успеха операции, может вызвать международные осложнения. Из Индии мы, то есть Русское царство, получаем стратегически важную селитру и доспехи, из Персии — то же самое, хотя и в меньших количествах, да ещё и — с этого года — нефть в бочках. Так что поедет недоученный аптекарский ученик с драной кнутом спиной замлекпомом поедет в войска в Сурожский край. Десять лет тамошнего заменителя штрафных рот должно хватить для поумнения. А его родственник, не успевший нагрешить против государственной экономики, но намерения имевший, в следующем году отправится вместе с военно-торговой экспедицией на Амур, в княжество Якса. А то непорядок: река, по которой полагается проходить русской границе, есть, а русских людей там и нету. Даже знаменитый Албазинский острог пока что не построен — его основателю в известной мне истории, Ерофейке Хабарову, пока что четыре или пять годков. Надобно бы поскорее заселять! Для того и готовится сейчас снаряжение на двухтысячный отряд, который будет отправлен в те края. Если считать походом по Сибири: сила грозная, мало у кого из тамошних князьцов войско и вполовину по численности наберётся. А вот для Яксы — всё не так однозначно: там сейчас северная окраина весьма сильной Маньчжурской империи, вполне способной задавить отряд числом даже без применения артиллерии, которая, притом, у маньчжуров имеется. Так что над кандидатурой воеводу, одновременно способного к дипломатии и толковому командованию нужно сейчас думать. Хотелось бы поставить на это место знаменитого в нашей истории казака Ивана Исаевича Болотникова, и мною уже дано было распоряжение оного сыскать — должен он быть где-то в западных уездах России — и с великим бережением и почётом доставить пред мои очи. Но что-то аж с осени новостей об этом человеке нет. А ставить над этой полуанархической бандой кого-то из родовитых боярских родственников — оно чревато всякими неприятностями: от неповиновения до прямого бунта. А России не бунт нужен, а поселения на Амуре и на пути к нему…