Совсем недавно из коренной России пришло в новообразованный Сурожский край и пополнение: в Ново-Солуньский острог, стоящий на месте Ростова-Папы из моего будущего — пушкари и полуполк из свежесформированного и наскоро обученного Тверского пехотного полка и ещё два неполных стрелецких приказа на замену участвовавшим во взятии Азова стрельцам и части конных помещиков. Продовольствие и фураж для лошадей у нас пока в основном привозные да трофейные, вот и пусть дворяне да их послужильцы возвращаются по домам по ротации. Тем более, что традиционный набег крымчаков на Южное порубежье собственно центральной России всё-таки не полностью исключён: война — дело непредсказуемое…
И только отправились вверх по Дону сменяемые воины, как спустя три дня от погранзаставы на левом берегу реки Миус примчались парные гонцы: с запада, со стороны Перекопа, раскинувшись по степи, движутся татарские чамбулы, а в заливе дозорные разглядели большие корабли. Саму заставу отряд порубежников покинул, оставив «на память» крымчакам два бочонка раскиданного в наиболее удобных для движения конницы местах железного «чеснока»: остановить ханское войско не остановит, но досадит сильно. Сами же отступили под защиту стен Недвиговского острога: осадное сидение у нас в стране дело привычное, а по нынешним традициям ещё и щедро вознаграждаемое… Если, конечно, получится дожить до снятия осады.
Донесения о начале вторжения я отправил сразу же — и с гонцами, и с экспериментальным голубем, привезённым в клетке аж из подмосковного Красного села. Вообще-то доставить должны были трёх птиц, но по пути пара издохла. Так что ещё вопрос — не будет ли комом[1] «первый блин авиапочты» в России?
Нынешним утром в степи возле Азова появились группки конных ногаев, но увидев редуты на месте заранее разобранных домиков городского посада, приближаться не стали. Они не дураки по собственной воле скакать под картечь без шансов пограбить и похватать мирного населения для продажи.
А вечером почти одновременно с юга подошли турецкие катерги, галеоты и всякая вспомогательная плоскодонщина, пригодная для плавания по спокойной воде, и, нарвавшись на преграду из цепей и болезненный обстрел с бастиона, принялись высаживать свою пехоту примерно в двух верстах восточнее впадения Дона в залив. Крымские же татары раскинули свои лагеря как на правом берегу реки, так и, переправившись вне зоны поражения азовской артиллерией — ещё и на левом берегу, к северо-востоку от крепости. Именно их костры я сейчас рассматривал с минарета. Увы, но ни стереотруб, ни биноклей ещё не изобретено, никто не слышал пока даже о примитивных зрительных трубках Галилея, так что приходится рассчитывать на собственные глаза. И если они не обманывают, то только на левобережье их приблизительно около трёх сотен. Предположим, каждый из костров, как в русском войске, приходится на один десяток воинов. Значит, только в непосредственной близости от стен их тысячи три. Хорошо, что крымчаки не попытались ворваться в ворота с наскоку: пусть мизерные, но шансы у них в таком случае были бы: наши попросту не успевали бы перезаряжать пушки и ружья. Редут же на этом направлении пока что толком не завершён и занимающая его русская пехота и розмыслы могли бы не выдержать наскока и кинуться спасаться к воротам. Ну а рубить бегущих конники умеют очень хорошо.