Пшш! Бом!… И, несколько секунд спустя — ба-бах!
На расстоянии в двести пятьдесят косых саженей от нас прохладный апрельский ветерок сносит беловато-сизое дымное облачко. А под облачком валяются переломанные связки хвороста, изображающие вражеский отряд.
Нет, на этот раз смертоубийственный боеприпас придумал использовать не я. Измыслил шрапнельный снаряд с дистанционной трубкой потомственный пушечный мастер Ивашка Дубинин, который с сегодняшнего дня станет официально «писаться» во всех официальных бумагах Иваном Семёновичем и будет со всем семейством освобождён от податей на пятьдесят лет вперёд. Я лишь подсказал небольшую «рационализацию»: придание картонному снаряду вытянутой и чуть конусовидной формы и разделение его внутренности на две камеры — с железными рубленными из прутка жеребеями и с пороховым зарядом, совершающим взрыв.
А вот орудие нового типа Дубинин отливал уже по моим чертежам. Когда в мои руки попало его челобитье с описанием шрапнельного снаряда (которому не суждено уже носить имя английского офицера), память старого миномётчика всколыхнулась в новом молодом мозгу. Понятное дело, что в начале семнадцатого века ни миномётных мин, ни миномёта как такового создать не получится: ну не сумеют никакие алхимики ни тротил изобрести, ни капсюли — недоразвита пока наука в Европе, а уж в России дальше перегонки зерновой браги на дрянной слабенький самогон, то самое «зелено вино», которое монопольно продают в государевых кабаках, и вовсе не продвинулись. Впрочем, от самогонки, помимо вреда, и польза некоторая имеется: ей смачивается пороховая мякоть перед зернением пригодного к употреблению пороха, а в Лекарском дворе теперь ещё и медицинские настойки начали изготавливать. Хоть и не чистый спирт, но всё-таки в какой-то степени обеззараживать может. Вот и пришлось подключать советское инженерное образование к фронтовым воспоминаниям о прошедшем со мной почти пол-войны восьмидесятидвухмиллиметровом миномёте.
В результате работы пушечного мастера Дубинина с подмастерьями и кузнецов, получилась относительно лёгкая дульнозарядная мортирка калибром в шесть пядей, то есть чуть более ста шести миллиметров. Цапфы смещены с центра ближе к дульному срезу, на них надета кованная железная двунога, совмещённая с примитивным квадрантом для приблизительного прицеливания. Бронзовый ствол по форме отдалённо напоминает бейсбольную биту — так же расширяется к нижней части, винград отлит в форме прямоугольного параллелепипеда и при изготовлении к стрельбе устанавливается в отверстие по центру двухпудовой чугунной плиты через несколько амортизирующих слоёв толстых кожаных прокладок. Роль вышибного заряда играют картузы с порохом — от одного до трёх, заряжать больше не рискуем — не дай бог, разорвёт! Всё-таки бронза по крепости не сравнится с орудийной сталью двадцатого века, а ведь и в Великую Отечественную с орудиями всякое случалось… Сейчас, с тремя картузами, при оптимальном угле прицеливания в сорок пять градусов снаряд пролетел больше шестисот метров — и это очень много! Если бы вместо тех вязанок хвороста, на которые с высоты сыпануло тремя дюжинами жеребеев, там находились укрывающиеся за не слишком высокой стеной вражеские воины — им бы крепко не поздоровилось!