Ничего подобного!

Он отозвал в сторону генерала и довольно долго, но предельно спокойным тоном беседовал с ним, по итогу попросив разобраться, действительно ли Альбина являлась зачинщиком этого безобразного происшествия…

После этого он крепко пожал генералу руки и просто ушел. Просто ушел! Даже не зайдя еще раз в палату к жене и не сделав попытки хоть как-то помочь ей в её состоянии. Я ожидал, что в клинику приедут врачи из центра Долчанова, а может быть привезут и самого заслуженного академика, но ничего подобного не произошло.

Через день из больницы вообще убрали всяческую охрану, в том числе и личных телохранителей Сечкиной и Бриллии. Остались только мы с Пельменем, да и то, большую часть времени дежурство падало на мои плечи. Генерал сказал, что наличных сил для больницы у него нет, а подручные одарённых были вынуждены сидеть в машинах возле забора больницы. Они, конечно, пытались поначалу спорить, но с нашим начальником управления такие номера не прокатывают.

Валера подменял меня исключительно на несколько часов, чтобы я мог принять душ и закупиться в магазине печеньем. В больнице хоть и кормили, но по ночам отчаянно хотелось чего-нибудь пожевать. За все эти три дня с Леной увидеться мне удалось буквально на пять минут, и то возле клиники, к которой она пришла, попросту наплевав на все мои объяснения, что всё хорошо и я просто немного занят.

Новости докатились и до неё, а моя девушка была достаточно умной, чтобы сложить два плюс два и начать беспокоиться, все ли нормально с её кавалером, мастерски умеющим влезать во все передряги, до которых только может дотянуться. Это не я сказал, это цитата Лены, хотя в Институте преподаватели и сокурсники, наоборот, считали меня излишне осторожным. Да что греха таить, иногда, уверен, они просто подозревали меня в трусости.

Поговорить нормально, к сожалению, не получилось. Сначала я был удостоен вороха поцелуев, потом Ленка пустила слезу, причитая, что она еще слишком молода, чтобы ходить на похороны, а потом мы также внезапно расстались. Подозреваю, что всё дело в появившемся на крыльце Веденееве, но откуда она могла знать, что именно этот мужчина с загипсованной рукой мой начальник?

Кстати, именно Борис Игнатьевич первым предположил, что драка Сечкиной и Бриллии выглядит как-то подозрительно. В его устах это, правда, прозвучало немного по-другому. Что-то из серии «все с ума посходили, если двое одарённых устраивают дуэли, как в средние века практически посреди города!»

За эту мысль уцепился генерал и всех задержанных подручных Знати допросили по второму кругу. Тут то и выяснилось, что поведение Марата и Альбины Борисовны действительно искусно подогревалось неизвестными третьими лицами. По крайней мере, Сечкиной сообщили, что сожжен не один автомобиль, а целых четыре, причем двое из её телохранителей сгорели заживо.