Жене Марата позвонили сразу три подруги с криками, что Сечкины собрали армию и идут «резать всех на лоскуты». Генерал лично допрашивал всех трех женщин, одна из которых, кстати, сама оказалась одарённой, но докопаться до истины, кто первым пустил слух и откуда он взялся, так и не смог.

Точно также, как не получилось выяснить, откуда произошел слив информации на радио. Журналист, принесший в клювике горячую новость, был найден повешенным у себя в квартире. Предсмертная записка никого не могла обмануть, но легче от этого не становилось. Мертвые крайне неохотно делятся воспоминаниями о времени, когда еще были живыми…

Короче вокруг меня кружился водоворот событий, а я был обречен сидеть в больнице и ждать, пока произойдет чудо. Всё происходящее меня неимоверно раздражало, но как можно убедить начальство отменить свой приказ, я не знал.

Тем временем, что-то изменилось. Я не понимал, что именно, но какой-то звук заставил меня насторожиться и подойти к дверям палат поближе. Мне показалось или из-за дверей палаты Сечкиной раздавались голоса?

Я аккуратно приотворил дверь палаты и обомлел. Медсестра лежала на полу, а над Альбиной Борисовной зависла темная фигура. Неизвестный стоял, немного наклонившись, и внимательно смотрел на женщину, находящуюся без сознания и обмотанную целой кучей трубочек и проводов, тянущихся от разнообразного медицинского оборудования.

Его фигура показалась мне смутно знакомой, поэтому я замер, не зная, как правильно сейчас будет поступить? Бежать обратно в палату, куда провели стационарный телефон? Долго, да и не факт, что подмога подоспеет раньше, чем неизвестный завершит начатое. Правда пока непонятно, что именно задумал таинственный визитер… Пока он просто стоит и внимательно смотрит на Альбину Борисовну.

Объемный капюшон и полумрак палаты не давали возможности рассмотреть лицо неизвестного, но пока он явно не собирался причинить Сечкиной зло. Или собирался? Может быть, он просто стоит и примеривается, как сподручнее это сделать?

Я потянул из-за пояса табельный пистолет и аккуратно снял его с предохранителя. В нарушение всех инструкций патрон уже был в патроннике, но вы посидите как я пару ночей в одиночестве в больнице, еще и не такие правила нарушать начнете… Сейчас же я только порадовался своей предусмотрительности, потому что передернуть затвор незаметно получается только у героев кино.

Я смотрел на неизвестного и в тайне надеялся, что этот темный силуэт лишь плод моего воображения. Врать не буду, сейчас мне по-настоящему стало страшно. Я злился на себя, злился на генерала, оставившего палаты раненых без охраны, и злился на неизвестного, который заявился сюда именно в мое дежурство. Мои нервы были на пределе, но я продолжал стоять и внимательно наблюдать за происходящим.