— Не части, Калмыков, — остановил меня генерал. — Всё, что ты рассказываешь, действительно звучит достаточно логично. Но ты точно уверен, что это именно ментальное воздействие? Может быть, я не обвиняю, а просто уточняю, ты переборщил с алкогольными напитками? Или сам принимал какие-нибудь препараты?

Веденеев смотрел на меня таким взглядом, как будто хотел сказать: «Ну что, Калмыков, вот ты и попался!». Даже несмотря на предупреждение генерала, всё равно стало немножечко обидно.

— В моем роду наркоманов и алкоголиков не было, — пробурчал я, упираясь взглядом в столешницу перед собой. — Возле моего дома был кто-то еще из Знати, и это не Сергеев с Альбиной Борисовной.

— Тебя никто ни в чем не обвиняет, — примирительно сказал Веденеев. — Может быть, все гораздо проще? Например, ментальные способности есть у кого-то из охранников Сергеева, и он таким образом хотел подслушать, о чем именно вы секретничаете с матерью Сечкина?

— Вряд ли, — прокомментировал Гуреев. — Ментальный дар слишком редкий, чтобы его обладатель шел в охранники, тем более к Сергееву. Версия, что это кто-то из помощников Альбины Борисовны видится мне более состоятельной, хотя опять-таки… Дар слишком редкий, чтобы его обладатель шёл к кому-то в охранники или даже помощники.

— Ну а кто тогда? — посмотрел на генерала начальник отдела.

— Не знаю, — задумчиво ответил он, что-то рисуя карандашом в раскрытом перед собой блокноте. — Перебираю всех менталистов, про кого я только слышал, и понимаю, что, в принципе, это может быть любой из них.

— Вот! — вскинулся я, почувствовав в словах Гуреева поддержку. — Мне кажется, что это кто-то еще. Может быть, это они подставили Сечкина, а потом организовали слив информации на радио. Это кто-то из общества «Равенство».

— Так, про общество еще ничего неизвестно, — поморщился генерал. — Поэтому пока мы не докажем обратное, будем исходить из версии, что никакой тайной организации не существует. У нас нет информации, что кто-то из Знати недоволен своим положением, а без их помощи создать подобную организацию просто невозможно.

— Но ведь кто-то убил Бриллию, — растерянно посмотрел я на начальников. — А табличка? А факел, вбитый в рот?

— Калмыков, ну ты же умный парень! — посмотрел на меня генерал. Почему-то от его слов на душе стало так приятно. «Руслан умный, Руслан всё делает правильно!» — Ты больше всех из Службы общаешься с Сечкиным, значит и понимать его должен лучше, чем все остальные.

— Согласен, — от похвалы у меня даже плечи расправились. — Кое-что про Романа я действительно начал понимать.