Я всмотрелся в лодку, людей, лица которых были обращены навстречу надвигающейся стихии…

— Калмыков! — вырвал меня из созерцания картины голос Веденеева. — Ты уснул что ли?

— Так… Это… — встрепенулся я. — А что говорить то?

Я действительно считал, что мой долг перед Родиной выполнен полностью. Услышав по радио новости, я моментально оделся и практически вприпрыжку помчался на работу. Ситуация разворачивалась в абсолютно непонятную для меня сторону, и мне показалось очень разумным свалить часть проблем на плечи руководства.

Получается, что Сечкина подозревают в убийстве Бриллии. Ну это же бред! Зачем ему это надо? А с другой стороны, зачем тогда ко мне вчера приезжала мама Романа? Впрочем, вопрос зачем актуален с любой стороны. Если она искала действительно осязаемой помощи, то обращаться стоит к кому-нибудь более высокопоставленному.

Положа руку на сердце, что конкретного я могу сделать, кроме как стучать обо всём услышанном? У меня нет права отдавать распоряжения, подписывать документы… Ёмаё, да даже мнение моё на совещании и то не будет иметь глобального значения.

Веденеев, услышав мои спутанные объяснения, посмотрел на меня странным взглядом, а потом вздохнул и, поморгав усталыми, красными от недосыпа глазами, позвонил генералу. Он произнес в телефонную трубку всего одно слово:

— Началось!

Затем выслушал ответ, кивнул и вставая из-за стола, хмуро буркнул:

— Пошли!

Семеня вслед за начальником отдела, я даже не сразу сообразил, что мы направляемся к такому высокому руководству. Только пройдя через большую приемную и оказавшись, собственно, внутри кабинета, я поверил, что всё происходящее мне не снится.

Мы с Веденеевым по приглашению генерала уселись за стол для совещаний друг напротив друга. Сам он остался сидеть в своем кресле и теперь взирал на нас как будто бы сверху вниз.

Вообще Николай Степанович Гуреев не был кабинетным генералом. Понятное дело, что его должность предполагает большое количество бумаг и телефонных переговоров, но наш начальник Управления никогда не считал зазорным лично выехать на место происшествия или напрямую пообщаться с сотрудником, ведущим то или иное расследование. Причем подобное общение никогда не сводилось к официальному докладу.

Гуреев действительно старался вникать во все детали и всегда достаточно живо участвовал в обсуждениях. Зорин как-то рассказывал, что однажды генерал фактически раскрыл за него дело о серии краж драгоценностей из квартир разных обеспеченных товарищей. Коля зашел в тупик в своих изысканиях, Веденеев тоже не смог придумать ничего нового, а Гуреев, изучив все материалы и пообщавшись с оперативником, сделал настолько неожиданные выводы, что все только рты поразевали.