Веденеев отправил с ним Миткевича, наказав не только опросить начальника охраны, но и снять с него отпечатки пальцев. Я сначала не понял, почему Борис Игнатьевич не захотел провести опросы свидетелей на месте, но потом догадался, что он просто напросто решил отделить таким образом охрану от Гвардии Совета Семей.

Причем господин Ивашкин вообще оказался в роли подозреваемого. Веденеев учинил ему допрос с пристрастием, в крайне едких выражениях задавая вопросы из серии «А как вы здесь оказались?», «А откуда точно знали, куда необходимо приехать?», «Не было ли у Гвардии конфликтов?» и еще десятки подобных, от которых руководителю детективного агентства стало крайне неловко. Мне кажется, что их с Веденеевым неприязнь была взаимной и в какой-то момент Ивашкин даже пожалел о своем приезде на место происшествия.

Но делать ему уже было нечего. Если Борис Игнатьевич в кого-то вцепился, то мог продемонстрировать хватку не хуже бульдожьей. Все попытки «гвардейца» свернуть разговор или перенести его на более позднее время натыкались на жесткие угрозы ареста с последующими проверками деятельности детективного агентства.

В итоге Веденеев смилостивился и отпустил Ивашкина восвояси, не получив от него, впрочем, никакой особенно ценной информации. В «Гвардию» поступил анонимный звонок, такой же, как и дежурному Службы Правопорядка. Единственная разница заключалась в том, что в детективное агентство позвонили на несколько часов позднее, поэтому они и прибыли к холму с телом Бриллия гораздо позже правоохранителей.

— А какой вообще был смысл оповещать детективное агентство? — поинтересовался я у Сечкина. — Они-то какое отношение имеют к произошедшему?

— Не знаю, — пожал плечами Роман. — Но судя по тем коршунам, которых никак разогнать не могут — я имею в виду журналистов — кто-то пытается разрекламировать убийство Бриллии как можно более широко. И это позволяет сделать очень простой вывод!

— Какой? — если честно, от рассуждений Сечкина, у меня потихонечку начала отвисать челюсть. Добавьте к этому предельно серьезное лицо коллеги, и вы поймете, почему меня проняло до пяток, тем более что театральная пауза Роме удалась на пять баллов.

— Это ритуал! И тому, кто это сделал, было абсолютно плевать, кого сделать жертвой, — с каждым сказанным словом тон становился громче, и на нас начали оглядываться стоящие вокруг коллеги. — Завтра убьют кого-то еще!

— Столетов! — Веденеев наконец-таки вспомнил, что у него здесь собралась целая толпа подчиненных, и видимо решил нас озадачить. Однако, действительность оказалась еще удивительнее.