Впрочем, предъявить Лобанову особенно было нечего. Если верить его словам, то Бриллия еще вчера вечером сел за руль одного из своих автомобилей и уехал из дома в неизвестном направлении. Спорить с шефом у начальника охраны желания не возникло, Бриллия был известен крутым нравом, а подобные отлучки случались достаточно регулярно.

Лобанов предполагал, что у его работодателя где-то на стороне была любовная связь, но ни в какие подробности посвящен не был.

— У шефа был Дар пятого уровня, — хмуро говорил начальник «лички», глядя куда-то в сторону. — К тому же, не какая-то там способность, а умение управлять огнем. Он вообще считал, что мы у него не для защиты, а больше просто для придания статусности. В принципе, мне и в голову не могло прийти, что кто-то рискнет связаться с «огневиком» такой силы.

— Ну вот видите, уважаемый, — скепсиса в голосе Веденеева было столько, что его можно было грузить лопатами. — Нашелся кто-то отважный, кто не побоялся рискнуть…

Взгляд, брошенный на нашего начальника отдела Лобановым, был настолько красноречивым, что Борис Игнатьевич осекся.

— Господин Бриллия был достойным человеком, — твердым голосом практически по слогам произнес начальник охраны. — Я не знаю и не понимаю, кто мог бы желать ему смерти, но в любом случае, это не повод оскорблять человека, который не может ответить вам тем же.

Веденеев вонзил в переносицу Лобанова немигающий взгляд, но его собеседник даже не попытался отвести глаза. Несколько секунд мужчины смотрели друг на друга, а затем Борис Игнатьевич нехотя произнес:

— Извините. Я, наверное, действительно, немного перегнул…

Лобанов кивнул, как бы давая понять, что конфликт исчерпан, и попросил разрешения подойти к телу. Причем при этом он так теребил подол своей свободной яркой рубашки, что казалось еще секунда и ткань не выдержит, треснет и расползется на отдельные нитки.

Я смотрел на этого крепкого мужчину около сорока пяти лет с борцовской накаченной шеей и понимал, что он, скорей всего, действительно непричастен к случившемуся. О погибшем Лобанов говорил с какой-то необычной теплотой, не очень вяжущейся с его обветренным суровым лицом и стальным взглядом серых глаз. Судя по всему, до личной охраны он где-то служил, причем явно не на штабной должности, и успел повидать в жизни достаточно много. Своего шефа начальник личной охраны если не любил, то, как минимум, уважал и сейчас искренне переживал о потере.

Впрочем, может быть, это только мои личные впечатления, а на самом деле обладатель яркой цветастой рубашки переживал лишь о возможной потере хорошо оплачиваемой работы. Как бы там ни было, он всячески демонстрировал готовность к сотрудничеству с нами и без возражений согласился проехать в Управление для дачи показаний.