И все пятьдесят два миномёта, в том числе и два стадвадцатимиллиметровых с кораблей выстрелили по замку. Уплывая на сходку эту, Боровой оставил Ивану Семёновичу подзорную трубу и сказал, чтобы тот не отрываясь смотрел на него, и как только он руками махнёт в сторону замка, так сразу в него (в замок, а не в князя) из всех миномётов пусть палит. Пять залпов сделает из маленьких и средних миномётов, а из двух больших десять выстрелов. От бухты, куда из гавани ушли корабли, до замка километра полтора. Маленькие миномёты на пределе дальности стреляли с повышенным зарядом, для остальных же взяли стандартный заряд, долетит подарок.

Убить кого важного Боровой не боялся. Юхан здесь, губернатор тоже, а послы и подавно. Если там погибнут шведские солдаты и командиры их дворяне, то ничего страшного, война же идёт, а на войне солдаты гибнут, и чем больше погибнет шведов сейчас, тем меньше их будет в Ливонской войне, если всё же Густав или сын его Эрик решат вмешаться. Не подействует вдруг на этих монархов предупреждение. Это где-то там было, далеко и давно, а теперь мы хорошо подготовились. Побьём ослабленных войной рюски.

Крекс, фекс, пекс! И захлопали еле слышные отсюда выстрелы из миномётов. Кораблей с этого места почти не видно, только мачты из-за домов и деревьев торчат, а уж, что на одной из них в вороньем гнезде сидит Костин Иван Семёнович с подзорной трубой и подавно не видно. А вот вой мин через несколько секунд слышался отлично, мины взмыли в воздух и начали падение к земле, распевая свою песнь смерти. Непривычные к этим звукам посланцы короля вместе с архиепископом бухнулись на колени и начали истово креститься, почти сразу последовали за ними и остальные шведы. Да, они уже слышали этот рёв, но гораздо дальше было, и миномётов было в разы меньше, а главное, этот рёв и не думал утихать, словно специально у Костина получилось, а на самом деле, из-за того, что команду все корабли передавали по цепочке, они и стрелять начали не одновременно. Вот из-за этого рёв продолжался более пяти минут, вкручиваясь буквально шурупами в голову, когда достигал апогея, при выстреле двух больших миномётов.

Рёв Фенрира пытались заглушить взрывы в замке и вокруг него. Вой и грохот, казалось, длились вечно и потому, когда они наконец прекратились, через долгие шесть или семь минут, то чуть ли не счастье народ вокруг князя Углицкого ощутил. И лишь он один стоял безучастный к рёву Фенрира и наблюдал за лицами шведов. Ну, судя по перекошенным физиономиям, им понравилось. Рёв прекратился, но не сразу ещё стали подниматься шведы. Юрий Васильевич кивнул Егорке и тот рывком за ворот сутаны вздел на ноги архиепископа Упсальского. Потом и епископа Агриколу. А Стену Лейонхувуду подзатыльник отвесил.