Юрий Васильевич прикинул возможность их кораблика вмешаться в эту кучу малу. Ну, разве тоже попробовать стрельнуть малыми миномётами. При этом мины придётся перекидывать через свои корабли.

— Костин, сможешь! — Боровой дёрнул за рукав и показал, как это делают его подчинённые на «Розе», том самом кораблике подобравшемся к «Самсону» с кормы.

— Постараемся, — главбомбардир кивнул и пошёл к миномётчикам, расположившимся на корме, на надстройке. Вроде ют называется? Костин был литвином и бороду брил, только усы и куцый плевочек бородки присутствовали. Потому у командира артиллеристов, как и у брата, у Юрия по губам читать получалось. Не нужен сурдопереводчик.

Событие шестидесятое

Каракки нет!!! Сволочи! Кто так строит?!! Самый большой корабль его будущего флота разорвало! Не на кусочки, просто напополам, но разорвало. Костин перестарался. Хотя…

Строят так, гады. Нет чтобы палубу там в три наката, потом ещё обшитый железными листами пороховой погреб. Так нет, построили так, что посланная миномётом мина проломила палубу и взорвалась внутри погреба. Была красивая новенькая трёхмачтовая каракка и, бамс, две половинки, уже не новенькой, каракки весело идут на дно. Бой окончен, полная победа. Но лучше бы помучились немного, но огромный корабль захватили. На нём можно столько пушек и миномётов было разместить, на нём можно было столько молодёжи, из деревни изъятой, перековать в морских волков. Боровой, как эту махину увидел, так сразу стал планы строить, как его в плавучую Нахимовскую школу превратит. Вот, говорят же про шкуру неубитого медведя. Тонет теперь медведь вместе со шкурой.

Всё. Нет. Сволочи. Бой морской сразу закончился и плавно перетёк в спасательную операцию. Хотя, толку от неё. Шведы от такого бадабума падали в воду оглушённые или покалеченные, спасли в результате всего тринадцать человек — чёртову дюжину из двух с лишним сотен, как потом оказалось. Всего же в плен захватили двести девяносто человек. Теперь кораблей стало у князя Углицкого совсем много. Пять да тринадцать? Это? Почти двадцать? Это уже точно флот, а не флотилия. И возможно, чего бы не помечтать, ничего у самих шведов не осталось. Подплыть сейчас к Стокгольму и поинтересоваться: «А чего вам, немцы, перцы, колбаса, на попе ровно не сиделось? Чё делать будем теперь? Разбомбить вашу Стекольну. Побить в ней стёкла»?

Царь-батюшка, ну, братик нервный — Васильевич, как узнал, что шведы пару деревушек чухонских спалили и Печенгский монастырь разорили, посохом об пол дубовый стукнул и велел письмо тестю — князю Палецкому написать: «а велети им над немцы учинити по тому ж, како они над нашими людьми чинили, а за грабежы бы свои взяли гораздо, вдвое и втрое». Интересно ежели Або и Стекольну сжечь, то это вдвое или втрое получится?