— Поделка. Подарок. Прослушивающее устройство. Неважно, что это, — ответил Дик, подвешивая ретранслятор за настенным телевизором. — Важно то, что это мои вещи. И я оставляю их в моем доме.

— Ох, как заговорил, — посерьезнел отчим. — А ты вкладывался в этот дом? В кухню, в мебель? В краску, в линолеум? Вкладывался во все это, чтобы так говорить?

— Так ты отдери линолеум, — пожал плечами Дик. Он притащил коробку и задвинул ее под кресло. Пальцы бегло нашарили розетку. — Отколупай краску. Все свои вложения можешь унести с собой.

У Питера неверяще поднялись брови.

— Не понял… Ты чего это, говнище, выгонять меня что ли вздумал?

— Ты лучше следи за языком, — предупредил Дик. — А то штраф за нецензурную брань в общественном месте потом еще придется заплатить…

— Я у себя дома, что хочу, то и говорю.

— Дом, в который стягиваются чужие люди, со временем становится местом общественным…

— Ах ты…

Шипение слетело с губ отчима, его тело дернулось, будто перед броском, но он сдержался. Дик отвечал ему насмешливым взглядом.

— Да как ты смеешь рассуждать о том, кто здесь чужой? Ты ни цента не вложил в этот дом. А я вкладывался в него полжизни…

— Так разве тебя кто-то выгоняет? Я лишь сказал, что если тебе невыносимо жить бок о бок с моими вещами, ты всегда можешь покинуть дом, который изначально является собственностью моей матери…

— Ты уже и мать хоронишь? — лицо отчима перекосило от злости. Глаза Дика устало закатились.

— Благодарю за уделенное время.

Едва не забыв про декодирующее устройство, Дик впопыхах воткнул его в маршрутизатор в гостиной. Питер показался из-за угла кухни.

— Эту хрень с катушкой убери в какое-нибудь другое место. Я не хочу, чтобы она висела на моем телевизоре. Я покупал его за свои деньги, и мне не нужны помехи в его работе из-за твоего непонятного электрохлама…

— Тогда повесь ее на холодильник.

— А зачем ей вообще висеть? — обезьяньи глазки отчима мнительно сузились.

— Затем, что это сувенир… На веревочке, — не нашел лучшего объяснения Дик. — Не надо его трогать.

Взгляд, что бросил на него отчим, прежде чем захлопнуть перед носом входную дверь, еще долго преследовал Дика. Полный отвращения и замешательства, будто тому поручили провести судебную экспертизу останков после пиршества каких-нибудь каннибалов.

Питер часто жаловался, что Дик ему настолько опротивел, что он сам готов его избегать, лишь бы тот не попадался на глаза. Подросток был такому обстоятельству только рад, и согласился бы просиживать в своей спаленке сутками, лишь бы его не трогали. Вот только все равно как-то выходило так, что он умудрялся попадаться Питеру на глаза, притом даже не покидая своей комнаты.