Наконец его кадык дернулся, изволив совершить могучее глотательное движение.

— А что бы это изменило?

— Что⁈ — Дик нервно хохотнул. — Что изменило бы? Даже не знаю… Ну, например, я бы не стал терпеть… Твое отношение ко мне.

— Не стал бы? — переспросил отчим, ковырнув ногтем застрявшее мясо в зубах. — И что бы ты тогда делал?

— Ну-у… — Дик мялся и улыбался, будто из него вытягивали признания в любви, но только ему самому было известно, какая буря прямо противоположных этому эмоций рвется из него сейчас наружу. — Я бы реагировал на это… Как и положено реагировать на подобное в мою сторону от любого… чужого мне человека…

Питер хмыкнул.

— Врезал бы мне что ли?

— Что-то вроде того, — ответил Дик без всякой улыбки.

— Вот о том и речь. Ты не был готов к правде. Ну, допустим, сказали бы тебе, и ты бы начал меня отрицать, не слушаться, пытаться драться… Сбегать из дома. Ты бы разрушил нашу семью. Не подумал об этом? Стал бы малолетней шпаной, что мародерствовала бы с какой-нибудь шайкой таких же отморозков из гетто-районов. И словил бы в итоге пулю за неподеленный косяк… Или местному отделу полиции понадобился бы козел отпущения среди маргиналов, и тебя грохнули бы… Думаешь, я таких не видел? На своей работе я таких вижу каждый день. Вскрываю их трупы и пишу заключение о смерти. Думаешь, сердце твоей матери выдержало бы такую эпитафию о тебе прочесть? Долорес — это самый близкий для меня человек, и я бы не позволил, — верхняя губа Питера слегка приподнялась в оскале, — я бы не позволил никому и даже ее сынку разбивать ей сердце…

— Как-то это… — Дик покачал головой, не в силах подобрать слова, — слишком… Превентивно.

— Что?

— Это здорово, конечно, что у моей матери есть настолько заботливый… человек, — процедил Дик. — Но не думал ли ты, что можно было всего-навсего обойтись без рукоприкладства и… прочих злоупотреблений в роли воспитателя, которую ты на себя взял? Разве тогда я стал бы тебя отрицать? Разве понадобилось бы тогда лгать мне всю жизнь?..

— О каком рукоприкладстве речь? — поморщился Питер. — Пару оплеух я, может, и вспомню… Но только не надо пытаться уверить меня в том, что они были не по делу.

— Не по делу? Да какое тебе было дело, заучил я домашнее задание к следующему уроку или нет? Зачем было меня мучить?

— Мученик, ты смотри-ка, — усмехнулся он. — Чтобы человеком стал. Да и вообще это больше матери было нужно, а не мне…

— Хочешь сказать, она так и просила, гноби его на этой самой… — не выдержал Дик, с силой ткнув пальцем в стол, — сраной!.. кухне до утра⁈

— Не выражайся при мне, — промолвил отчим.