— Нет, не про нее, — глаза Дика прикрылись. — Была девушка, лучше которой у меня уже никого будет.

— Красивее Жаклин?

— Лучше, — мотнул головой Дик. — Просто лучше. С ней я понял, откуда берутся чувства.

— Ну-ка, удиви…

Дик нахмурился, недовольный покровительственным тоном Чипа. Подняв кулаки, он стал лениво покачивать ими, будто примериваясь, куда нанести удар. Толстяк шутливо сделал вид, что готов в случае чего прикрыть лицо ноутбуком.

— Нам же он еще пригодится, не так ли?

— Любовь — это борьба, — объяснил ему Дик. — Но не в партере под одеялом. А с самим собой.

Чип смущенно поскреб козырек своей кепки.

— Ее звали Кэсси. И чтобы быть с ней, мне пришлось кое в чем переступить через себя. Равно, как и ей. Мы оба переступали через собственные принципы и совершали несвойственные нам вещи ради того, чтобы быть вместе. И это доказывало, что все, что происходит между нами, не минутная слабость… А достижение. Обоюдное. И безмерной наградой за него была наша близость…

— И почему же ты до сих пор не с ней?

Дик помрачнел.

— Ее ребенок. От бывшего мужчины. Он начинал понемногу взрослеть, произносить слова. Осмыслять. И тогда Кэсс начала буквально умолять меня сделать то, на что я бы не при каких обстоятельствах не решился…

— Притвориться его отцом?

— Да.

Экран ноутбука погас от длительного бездействия. Комната погрузилась во мрак, в котором отчетливо слышалось, как толстяк задумчиво пожевывает свои мясистые губы.

— Я бы не смог его обманывать. Кэсс нужен был другой мужчина, посговорчивее, для счастливого брака. Поэтому мне пришлось оставить их.

— Довольно героически с твоей стороны, — оценил Чип. — Отпустить свою любовь. Чтобы не стать лицемером.

Дик спрятал лицо в ладони, будто от стыда.

— Этот ребенок… был живым напоминанием, что Кэсс спала с другим мужчиной. Всякий раз, когда я на него смотрел, как он беззаботно ползает по полу с мячом, в моей голове проносились сцены того, как его зачали.

— О-о, — присвистнул толстяк. — Сочувствую.

— Я не мог расслабиться в ее объятиях, всякий раз представляя на своем месте отца этого ребенка. Это отравляло мои чувства. И чем счастливее были ее глаза, тем несчастливее становился я сам.

— И ты ушел от нее, сказав, что не выдержишь семьи, построенной на обмане?

— Да.

— А разве она не предложила тебе иного сценария? Где ребенок со временем узнает, кто ты, как только немного подрастет и его психика окрепнет?

— Предложила.

— И почему ты отказал?

— Я сказал, что это будет жестоко по отношению к нему. Правда для него должна быть сразу, с самого начала, и никак иначе.