— Пожалуйста, перестань…

— Слишком гордый, чтобы жить с нами? Просто надо жить по правилам, как во всех нормальных семьях заведено… Тебя никто не выгонял!

— Я разве жалуюсь, что меня кто-то выгонял? — терпеливо спросил Дик. — Я просто напомнил, что меня с вами нет уже более десяти лет… Почему ты обвиняешь меня в проблемах с твоим здоровьем?

— Потому что! — Долорес схватила стакан воды, запрокинула голову и начала жадно пить мелкими глоточками, не сводя при этом выпученного глаза с сына. — Ты сам выбрал жить где попало, значит, тебя все устраивает… Но подумай, сколько денег ты уже отдал в никуда. Аренда стоит бешеных средств. Давно бы купил уже себе нормальную одежду… Да что угодно.

— Да, это обидно, — честно признал Дик. — Но по крайней мере в съемной квартире мне разрешают пользоваться печью и холодильником и не стучат в дверь, когда я чищу зубы, с требованием выключить воду.

— Не поняла? — в быстро поднимающейся груди Долорес заклокотала звенящая угроза. Казалось, перепалки с сыном придавали ей жизненных сил. — О чем это ты? Кто тебе запрещал печью пользоваться, чего выдумываешь?

— Я не выдумываю!.. Разве не помнишь, отца разозлило, что я покупаю себе пищу, но при этом пользуюсь вашей кухней… Ты забыла?

— Потому что мы с отцом вкалываем! Эта индукционная печь, мне бы пришлось работать только на нее пять моих месячных окладов. Знаешь, как я уставала?

— Не знаю. И только потому что не знаю, я вынужден был бегать к Прэттам и готовить пищу у них?

— Какой позор, — опешила мать. — Так ты все это время к соседям бегал? За кого ты нас выставлял? Господи, какой позор…

Она прикрыла рот ладошкой и качала головой. Дик смотрел на нее, и понимал, что никогда не сможет к этому привыкнуть, даже через столько лет. К этому привыкнуть просто невозможно. И что-то исправить, кажется, тоже.

— Почему отец не посчитал нужным сказать мне, что утром тебя увезли в больницу? — тихо спросил Дик. Этот вопрос не давал ему покоя с момента, как Леон его известил.

— У него не было времени. Мне очень резко поплохело, меня рвало. Ему пришлось отпрашиваться с работы, все ради меня бросит… Это он договорился, чтобы меня прописали в одиночной палате, а так бы сейчас лежала с другими бабками. А потом снова поехал на работу. Вот так.

— И не нашел времени мне сказать?

— Я же говорю тебе, он устал и был измучен, чего ты от него хочешь?

— Леон же был в курсе.

— И что?

— Ему он нашел время позвонить.

Мать поджала губы.

— А ты сам то ему звонишь?

— Мы что, в обидки играем? — вскричал Дик. — Что за детский сад?

— Это ты его устроил, со своими обидами, как ушел из дома, так больше не говоришь с ним. Он этого не заслужил!