А может, он просто возомнил о себе? Он же видел, что она зачем-то хочет казаться беспринципной, хладнокровной, пользующейся чужим вниманием, как средством достижения цели. Какую еще цель она могла преследовать, общаясь с ним, ведь с него нечего брать, кроме… Нет, нет, она не может быть такой… легкодоступной. Эта маска, очередная маска, специально для него…

Этой маской она хотела его проверить? Узнать, начнет ли он цепляться за эту возможность, полезет ли к ней сразу, почувствовав легкую добычу?

Нет! Она просто говорила, что думала и не ожидала, что Дика понесет куда-то не в те дали. Что же он наделал… Она всего лишь пошла с коллегой на обед, а он возомнил невесть что…

Но почему же она ушла от ответа, когда он прямо спросил, почему Шон остался в пролете, в отличие от него? Почему?

— В корне неверный способ выяснять правду, — пробормотал толстяк, водя пальцем по терминалу. — На что ты вообще надеялся, сидя напротив нее и спрашивая мнение о себе?

Дик не поверил своим ушам.

— Тебя это вообще касается, мужик? Какого хрена ты подслушивал наш разговор? Заняться нечем?

Толстяк, все еще не отрывая глаз от терминала, хохотнул, отчего его складки на боках неживописно сотряслись.

— А разве подслушивают только когда нечем заняться? Это явно плохая новость для ЦРУ.

— Тебе что нужно?

— Простите, — толстяк окликнул проходящего мимо официанта. — Тут возникла проблема.

— Да? — остановился официант.

— Я заказал два больших Аммы с сыром и ветчиной, — объяснил толстяк, указывая на подвисший терминал, — всунул двадцатку, и отсюда вылез чек с номером заказа на этот стол, — он указал на место, где сидел Дик. — Но тут меня снова выбросило в окно заказа, и автомат опять начал требовать денег…

— Можно чек? — нахмурился официант. Толстяк с готовностью протянул его, и сотрудник бургерной ушел разбираться на кассу.

— Я не видел, чтобы ты совал в терминал двадцатку, — тихо произнес Дик.

Толстяк сыграл лицом картинное недоумение, как в глупых, черно-белых комедиях из пятидесятых годов и уселся рядом.

— Так значит, и ты за мной подглядывал? Тогда с меня бургер.

Дик все еще смотрел на него, зло и недоверчиво.

— Чего тебе нужно? — повторил он.

— Правда. Как и тебе.

— Какая правда?

— Та, что в голове у этой твоей Жаклин.

Обычно Дик всегда умудрялся дать ответ на любую наглость в его сторону, но здесь он попросту потерял дар речи.

— Что у нее в… что?.. Тебе чего нужно, мужик? Какое твое дело?

— Конечно, на одной правде далеко не уедешь, но я уже давно подумывал сесть на диету и вот…

— Пошел ты, — выдавил Дик и встал из-за стола.