Неровный скудный свет поступал только из городского партера. Я успела заметить орникоптер, который сорвался с проводов и нырнул во мглу гетто. Водитель поздно увидел меня, заскрежетал по дороге, высек искры в развороте. И остановился точно нос к моему носу. Я подняла руку к лицу и наткнулась на погашенные фары. В кромешной тьме хлопнула дверца, и в моё ухо спросили:

— Где твой труп?

— У меня дома, — я назвала точный адрес. — Я там… просто не могу оставаться.

— Садись в оптер.

— Только не в полицию. Я его не убивала.

— Оно само. Садись в оптер.

Я послушалась, нащупала дверцу и забралась в салон. Кайнорт сел рядом, даже не взглянув на меня, испуганно обнявшую леопардовые туфли. Через минуту мы были на месте, и Бритц аккуратно ступал по горелым половицам. Белым кедом по плавленым ящикам, чёрным по треснувшим экранам. Я босиком семенила следом. Изуродованный эзер лежал посреди комнаты. Мне стало плохо. О-о-очень плохо. Хорошо, что звуков в подъезде не слышалось, у соседей не горел свет. Никто ничего не видел.

— Он же не инкарнирует? — шепнула я.

Кайнорт пожал плечами:

— А это что было?

— Нейтрокль.

— А, нейтрокль — это такая забавная безделушка, которую хранят под подушкой? — поддел он, внимательно шаря по трупу. — После такого — вряд ли.

— Это не я. Он…

— Ноги или плечи?

— В смысле?

— За ноги или за плечи возьмёшь комиссара Вибрисса?

Глядя, как меня передёргивает, он переступил труп и сам взялся за плечи. Мы вынесли офицера, причём я пятилась с туфлями под мышкой, глядя куда угодно, кроме как на тело. Выйдя во двор, Бритц остановился и тряхнул горелой головой трупа из стороны в сторону, чтобы разглядеть свои кеды под ней:

— Ну вот. Теперь у меня один чёрный и один грязный.

Комиссар Вибрисс оказался тяжёл даже для двоих. Мы устроили передышку рядом с орникоптером, и я вернулась в квартиру, чтобы забрать токамак.

— А это что, косметичка? — буркнул Кайнорт.

— Почти. Кай, а если всё-таки инкарнирует? Ведь получается, мы его сейчас убьём. Может… я подумала, может, всё-таки не надо? Оставим его здесь, и будь что будет.

— За хранение нейтрокля будешь сидеть лет тридцать, а если докажут нападение на офицера, даже не представляю, я не умею до стольких считать.

Мы опять взялись за труп.

— Он не сделал ничего плохого, если так рассудить. Просто выполнял свою работу, — задыхаясь от тяжести, бормотала я. — Знаешь, он из отдела… превентификации. Впервые о таком слышу. Сказал, что здесь с высокой вероятностью могут убить эзера.

— Какой полезный отдел. Не то что синоптики.

— Это смешно, но стыдно.

— Эмбер. Мне тяжело, — выдохнул Бритц, намекая, что центр тяжести трупа находится ближе к нему. — Иди.