— Это что?

— Фейерверк.

— А почему в сейфе?

— Ну… чтобы детки не заиграли. Техника безопасности.

Эзер упаковал нейтрокль в пакет и со словами «Разберёмся потом» сунул за пазуху.

— А это что за чемодан? — кивнул на токамак.

И, не дожидаясь ответа, грохнул его на стол и резко откинул крышку. Ему в лицо дохнуло жаром, облизало погоны огнём. Фламморигама внутри ела веточки молокабы.

— Твою мать! — воскликнул офицер и щедро окатил костёр из банки с лёгкой водой.

В ту же секунду я отскочила к стене, а из токамака в эзера так пыхнуло, что его отбросило на пол. Голова, плечи и грудь затлели, как солома, а следом — от удара или жара — в его внутреннем кармане лопнул нейтрокль. Офицер затрясся, вены на руках и обожжённом лице надулись, почернели и лопнули. Оттуда завился чёрный дымок. Он валил из рукавов, из ботинок, тлели волосы… Порошок распространялся по телу, по всем артериям и капиллярам. Через минуту офицер скукожился, но продолжал трястись. Это была жуть из тех, что прибавляют седых волос. Я никогда раньше не видела, даже не предполагала, как на самом деле действует нейтрокль. Закусив кулаки, чтобы не закричать, я по стенке пробралась в прихожую и свернулась у двери. Труп. В моей комнате дёргался труп, который, по всей вероятности, уже не мог инкарнировать. В этом и был смысл нейтрокля. Какое чудовищное стечение несчастных случаев! Разумеется, офицера будут искать. Разумеется, в квартале, где он патрулировал этим вечером. И как только узнают, что на пожарище сорвали печать, сразу найдут. И… конец. Надо было избавиться от трупа. Трупа. Бр-р-р-р-р . Шуршание в комнате не прекращалось: эзер был мёртв и дёргался от множественных взрывов внутри тела. Я заткнула уши, чтобы выйти из оцепенения и начать соображать. Вот была бы специальная анонимная служба, которая просто приезжала бы и помогала спрятать труп. Не задавала бы лишних вопросов и брала бы не дорого, потому что не имела бы ни принципов, ни совести. Идея пришла моментально. Писать сообщение было некогда, и я позвонила. Всё равно руки так дрожали, что цифры набрать я ещё могла, а текст — точно нет. На том конце не ответили с первого раза. Я набрала ещё. Сигнал был принят, но там молчали. Я поняла, что меня слушают, и выпалила:

— Кай, мне нужна твоя помощь.

Он всё ещё молчал. Но не отключался, может, ожидая подробностей, и я понизила голос до шёпота:

— Мне надо спрятать труп.

— Твой труп? — спросил он спокойно.

— Нет. То есть мой. То есть он у меня в мастерской. Тут недоразу…

Он отключился. Это звучало как «нет». Но комм начал мигать: сигнал пеленговали. Пока мы с Бритцем говорили (если это можно было так назвать), тело в комнате перестало шуршать. Я подумала, что выдержу наедине с тихим трупом. Но не смогла и спустя минут пятнадцать выбралась из квартиры. Во дворе дома было выколи глаз. Шли минуты, но в квартале висела тишина. С чего я взяла, что он вообще приедет? Что приедет сам, а не вызовет полицию? Опять запаниковала и не просчитала риски. Тогда я решила пойти вдоль шоссе, чтобы уж если приедет полиция, то я бы не светилась на месте преступления, а могла убежать. Сняла туфли и несла в руке, чтобы не цокать на весь квартал.