На рассвете, когда туманы потекли с гор прямо в море, я покинула Златопрядный, ещё укрытый тюлем цветастой дымки, и села на воларбус до Эксиполя. С собой у меня был подарок от Злайи. Крошечный флорариум с замкнутой экосистемой из минералов и трав Крестовичного отшельфа. Злайя ведь тоже была родом оттуда и увезла с собой кусочек дома. Чтобы теперь отщипнуть капельку и мне.
В добропорядочном городе, в презентабельном квартале, на благопристойной улице, в приличном с виду клубе был возмутительный зал. По стенам тёк медиа-ликвор, в неоновой ряби которого плавали человеческие сердца. Вопиющего натурализма. С прожилками пульсирующих вен, оборванными артериями и лёгочными стволами. Это был зал терпимости или, как называли его гости клуба, «ателье-борделье». Хозяин пожелал развеять иллюзии о плотской любви. Никаких соплей и кружев, объяснил он. Клиенты покупают мясо. Хозяин был страшный циник, но имел кучу других недостатков, которые терялись на фоне друг друга.
Тем вечером зал закрыли для посещений. На разбросанных полукругом пуфах — кожаных, вельветовых, меховых — сидели труженики древнейшей профессии с блокнотами в лапках. Господа полусвета и дамы полутьмы. Блудные дщери антигравитационного поведения. Одних вызвали за час до заступления на смену, других настойчиво задержали после. На подиум поднялся солдафон грузовой модели в крошечных старомодных очках. Удивительно, но очки ему очень шли.
— Я надолго вас не задержу, леди.
— Люди, — поправил жеманный интеллигент.
— Заткнись, овод, сосалки нет, а язык без костей! — огрызнулась соседка на пуфе из пунцового вельвета. Лектор деликатно прокашлялся:
— Меня зовут Пшолл. Нахель Пшолл. И раз уж мой магазинчик…
— Ха-ха!
— Заззу, да заткнись!
— А вы не сын госпожи Пляцке из Скарабихи? — пискнула душечка в мехах.
— Э… — смутился Нахель и поправил очки. — И раж уз… раз уж мой магазинчик торгует интимными аксессуарами, в этот раз шеф разрешил провести для вас презентацию марки «Кибердизельпанк». Вот какие у вас, к примеру, затруднения с гостями?
Для затруднений в ателье-борделье пользовали термины физиологические, и сонные пуфики не сразу поняли, чего от них требуется. Первой сообразила низкоголосая фея в кожаном бикини с заклёпками:
— Паучих они хотят. Чуть ли не каждый пятый. А мы «не располагаем», — протянула она, устало передразнивая шефа.
— Правильно! И я знаю, что увеличит ваш доход на двадцать процентов.
— Паучиха? — обрадовалась душечка в мехах.
— Лучше!
— Две паучихи?
— Высшее образование, — буркнул жеманный интеллигент Заззу.
Нахель жестом подозвал летучую платформу, и на подиум выплыла стойка для демонстрации. Зрители подались вперёд. На вешалке сверкали ремни с изящными пряжками и тонкие портупеи.