— Будьте так любезны, — Пшолл пригласил томного ангела в пеньюаре.

Девушка смело поднялась и тряхнула комариными крылышками. Нахель закрепил на ней ремень, на вид тяжёлый для неженки, и коснулся пряжки. Из ремня выскочили восемь серых лап и задёргались, имитируя движения паука. Дама ойкнула и прижала кулачки к груди. В зале присвистнули.

— Как настоящие, а? — Пшолл обошёл девушку вокруг, любуясь работой. — К каждой модели в наборе идёт ошейник, браслеты или кляп на выбор. Кто ещё хочет попробовать?

В арсенале магазинчика оказались вдовьи лапы из чёрной кожи, голографические хелицеры, чипы-вестулы с имитацией ворса птицееда и даже паутина из медиа-ликвора.

— И скорпионий хвост, — закончил Нахель. — Для утех с госпожой. Хвост на пневматическом приводе с плёткой на конце вместо иглы.

Хвост примерил интеллигент с имаго овода. Эти мохнатые мухи были изгоями среди эзеров. Словно отдельную касту неприкасаемых, оводов презирали за то, что те не имели ротового аппарата. Они не могли питаться после превращения и получали только консервированную кровь. Из-за этого их человеческие тела были слабыми, хилыми, а имаго линяли позже, чем у других. Оводы получали кровяные пособия, талоны и скидки от эзер-сейма, потому что не могли охотиться или содержать ши. После освобождения шчеров сейм уже не мог позволить тратить бюджет на оводов, и тем пришлось уж совсем несладко. Заззу, худосочный зеленоватый паренёк, похожий на больного эльфа, прислуживал во всех залах и не гнушался клиентов любого пола, а о его личных предпочтениях никто не имел понятия. Неудивительно, что скорпионий хвост прибавил ему уверенности.

— Эй, овод, поосторожней с плёткой, — одёрнула его фея в коже и заклёпках. — Слушайте, я не надену это на себя. Притворяться грязной паучихой не в моём амплуе.

— Уж лучше, чем твоё имаго, горбатка, — огрызнулся Заззу.

— Чё щас сказал⁈

Заклёпочница превратилась. Чудовищные выросты на её спине заставили других взвизгнуть и отпрянуть. Шипастые шары из хитина, гребни и рога на них были до того уродливы, что комариха в пеньюаре сбежала с подиума и спряталась за пуфик. А Заззу не растерялся и принялся лупить горбатку хвостом на приводе. Завязалась драка, обычное дело в пересменок. Нахель оказался не готов. К тому же госпожа Пляцке воспитала сына в почтении к дамам, и он бегал вокруг с вежливыми увещеваниями, уклоняясь то от хвоста, то от шипов горбатки, и получал и тем, и другими. Дверь в зал приоткрылась, заглянул охранник:

— Господин Пшолл! Там эта ваша кошка…

Нахель бросил свору мух и выскочил в холл. Мимо промчался белый с подпалинами зверь с жирной котлетой в зубах. Он оставлял за собой коричневые горошинки, но добычу не отпускал. Трое гостей клуба, вооружившись десертными ножами, пытались окружить зверя, но не тут-то было. Зверь сделал круг и боднул мужика. Нахель растопырил пальцы и пошёл на кошку: