— Нет…

…камни.

— О… нет…

Он упал на четвереньки, трогая куски чего-то твёрдого, холодного с острыми краями. Нужно было включить свет. Чтобы понять, кто погиб . Бритц зажёг сателлюкс и пожирал взглядом камни. Боясь, что найдёт разные.

Рубины. Только рубины, кроваво-красные, они светились в луче сателлюкса. Чистые, как гранатовый сок. А внутри скомканы тёмные сгустки. Кусков было так много, что хватило бы на рубиновый атлант в полный рост. Кайнорт ползал между драгоценными осколками. Потом всё-таки зажёг больше света. За считанные минуты он проверил все: камни были одинаковые. В крупном булыжнике виднелся клетчатый обрывок. Лацкан пиджака. И юбилейный значок НИИ С. Т. Е. Р. И. К. А. Здесь был только брат. Облегчение подмешалось в боль.

Кайнорт сжал зубы и почти подавил крик. Вырвался только хриплый рык. Он взял один рубин, тот, что со значком. Зажатый в ладони, он краями ранил кожу, до этого изрезанную керамбитом. Бритц сжал сильнее. Кровь потекла, будто из сердцевины рубина, самого твёрдого после алмаза.

Хотелось распугать соседей припадком бешенства, но он ещё не закончил. Он затолкал истерику внутрь, как скомканную газету в старую туфлю. И по стене, цепляясь за банкетку и вешалку, Бритц поднял себя на ноги. Детей не убили. Не убили здесь . Нет, он получил передышку, только и всего. За распахнутой дверью детской, куда не заглянула полиция, в стене застрял тонкий осколок рубина. Как далеко он улетел. Врезался краешком и пригвоздил к стене клочок серо-бурой замши. Здесь стояла Юфи, когда… Рубин убил её мишку. Или котика. В самом углу, в стыке стены и пола, Бритц обнаружил брызги крови. Мало, но похоже, что её не пытались убрать. Это Юфи ранило рубином, которым убило мишку. Или котика.

На пороге её комнаты валялись фирменные раскраски Верманда с изображением спинного мозга в разрезе, рисунки Юфи и цветные карандаши. Бритц поднял один лист машинально. Юфи часто рисовала деревья, вернувшись с Алливеи. Только их и цветы и никогда — людей. На новом рисунке живые фигуры стояли на фоне мрачной башни вроде замка людоеда. «Одонат» — нацарапала Юфи (с двумя исправлениями рукой Миаша). Так дети представляли заново отстроенное родовое поместье. Рядом с одонатом был нарисован высокий эзер с маленькими, как у феи, стрекозиными крылышками, потому что большие не уместились бы на листе. И двое детей с ним, одна с улыбкой до ушей, второй с ровной полоской сжатых губ, как у отца. И косматая тварь на шести ногах с подписью «Собака». А сбоку, как будто подрисованная уже много после, стояла ещё одна взрослая фигура, поменьше первой. С тёмным каре и перечёркнутым царапинами лицом. Она тоже улыбалась.