Полиция обещала связаться, как только прибудет к нему домой. Но вскоре они с Эмбер столкнулись со стаей каких-то птиц и упали в воду. Пришлось долго ждать, пока просохнет комм. Перезвонить удалось только на берегу:

— Эксиполь, Златки, семь, три, — он назвал домашний адрес. — Я вам звонил уже…

— Да, вы просили проверить апартаменты. Дежурные прокатились туда, им никто не открыл.

— И что? И всё? И они просто ушли?

— Успокойтесь, минори, — с заученным безразличием попросил офицер. — Мы не имеем права вскрывать замки без санкции владельца, если нет серьёзных оснований. Следов взлома не обнаружено. Соседи видели, как ваш брат вчера примерно в то же время вывел детей на прогулку. Они, должно быть, и сегодня так поступили.

— Я хозяин квартиры, просто вскройте её! — Ему не хватало кислорода и безнадёжно промокшей сигареты одновременно, что, конечно, исключало одно другое.

— Минуточку. Тут указано, что вы состоите на учёте у психиатра. Вы не могли бы уточнить, в связи с че…

— В связи с убийством полицейского в состоянии аффекта, — со зловещим спокойствием признался Бритц. — Вы вскроете дверь или мне стать серийным убийцей?

— Не нужно угрожать. Я понимаю, вы обеспокоены. Скажите, вы сильно ударились головой при крушении? Теряли сознание?

— Нет. Нет.

— Хор-рошо. Поднесите камеру к сетчатке глаза и держите ровно. Мы идентифицируем вас.

Он сделал, как просили. Дьявол, в полиции решили, что у звонившего поехала крыша, потому что он так и не сказал чётко, кто и почему угрожает его семье. Даже потрудились навести справки о его прошлом. Но если бы он признался, офицер расхохотался бы и занёс номер в чёрный список после первого же звонка. Потому что ещё вчера Кайнорт бы сам не поверил. И потому что прекрасно знал, как это типично для жертвы крушения: впадать в беспричинное беспокойство и думать, что страшное случилось не с ним, а с кем-то из близких. Этому учили и в полиции.

— Что ж, минори Бритц. Мы пошлём ещё людей. Но это в последний раз.

— Когда? Сколько времени вам потребуется?

Вместо ответа его отключили. Тогда он позвонил в скорую шчеров. Теперь там закончилась профилактика, и ему ответил кто-то живой. Кайнорт рассказал, где они, что они.

— Шёлковый пирс? — оператор-шчер аппетитно хрустел. — Далеко. Всё зависит от того, есть ли у неё полис.

Бритц продиктовал номер, который сам же и оформил для Эмбер. Шчер громко проглотил ланч и икнул:

— Есть такой. Эмбер Лау… Ожидайте.

— Сколько жда…

И вот опять его просто сбросили. Бритц, мокрый до нитки, мотался под дождём по берегу и всматривался то в прибрежное шоссе, то в море. Каждую минуту возвращался к Эмбер, брал её за руку и считал пульс. Пытался привести в чувство. Сколько крови он успел забрать, прежде чем её холодная рука легла ему на жвала? Одновременно с этим он бесконечно набирал Верманда, послал десяток сообщений. Пока батарейки комма Эмбер не осталось на пару вызовов. Дневник погоды показывал, что в тот час, когда брат мог увести детей на прогулку, в их районе шёл дождь. Кайнорт хотел зарыдать, но выдавил только беспомощный стон. Наконец на ультрамариновой глади заблестела чёрная спина.