— Я вас уверяю, без культуры этрусков не было бы Греции, а без греков — римлян…
— Это общеизвестно-с!
— Так дайте мне договорить…
— Говорите-с по теме вопроса, или я сию минуту отправлю-с вас на переэкзаменовку-с!
— Но я же отвечаю…
— Единица! — твердо обозначил он, хлопнул ладонью по столу. — Вот так-то, милостивый государь-с! Здесь вам не Сорбонна…
Я опустил глаза вниз, чувствуя, как плохо контролируемая ярость буквально захлестывает мой разум. А когда поднял глаза, то вся аудитория, профессор, студенты — все вокруг виделось ровно в той же красно-оранжевой гамме…
— Вы не можете меня перебивать! — я грохнул кулаком по столу так, что чернильница и перья испуганно подпрыгнули аж до потолка. — Вы сию же минуту меня выслушаете-е!
Аудитория примолкла так, что, будь там муха, жужжащий пролет ее крыл казался бы громом небесным в повисшей могильной тишине. Кто-то пытался сбежать, кто-то прятался под партами, кто-то даже молился, а я, прибив когтями правой руки бумаги на столе, прорычал в лицо побледневшего Юркевича:
— Я князь Голицын, и вы не смеете со мной так разговаривать!
Старик чудом не упал в обморок. Меня же вдруг отпустило, словно все самое важное уже было сказано, а лезть в драку или же убивать хоть кого-то из преподавательского состава университета явно не входило в мои планы. Да и стыдно было как никогда…
Профессор срывающимся на фальцет голосом объявил перемену и, как только мы остались одни в аудитории, быстро закрыл дверь.
— Садитесь, милостивый государь-с!
— Я хотел бы извиниться, поскольку позволил себе…
— Садитесь уже! — почти приказным тоном выкрикнул он, доставая из-под кафедры темную бутылку испанской Риохи и неожиданно крепкими зубами вытягивая пробку. — Никогда не думал-с, что встречу здесь хоть кого-то подобного-с себе! Молодой лев! Кто бы поверил-с, что такое может быть-с в тихой нашей Россиюшке-с?
— О господи боже…
— Вы пьете-с? — спросил меня старик Юркевич, помотав справа налево мгновенно вытянувшейся волчьей мордой.
Невозможное возможно. Я вытаращился на него, как великий Тадеуш Костюшко на пленившего его простого донского казачка с пикой! Это что же, оборотень в университете? Среднерусский серый волк на профессорской кафедре римского права⁈ Такое было просто немыслимо и, выражаясь языком простонародным, не лезло ни в какие ворота!
— Я спросил, пьете ли вы-с.
Разумеется, мне пришлось кивнуть. И он, сделав первый глоток прямо из горлышка, протянул бутылку мне. Я безропотно сделал первый глоток. И второй. И, не удержавшись, третий. Все тело мое вдруг охватила неведомая доселе сладкая истома…