— Изыди, — в наш опасный разговор вмешался третий голос.

Я обернулся к выходу: в проходе стояла еще одна фигура. Это был седобородый старик в черном монашеском одеянии. Немец раздраженно скрипнул зубами:

— Опять ты лезешь не в свое дело, отец Иоанн?

— Сказано волею Господа нашего: изыди! В христианской Тавриде нет тебе места ни на земле, ни под землей.

В доли секунды раздался громкий свист, пыль слетела со старых бутылок прошлого века, и мой первый гость исчез. А монах, подойдя ближе, неожиданно резко и больно отвесил мне леща по шее!

— Иди проспись, сын божий. Завтра комиссию из дворца принимать, стыдно же, право слово…

Не помню, как я ушел, как запирал двери, как рухнул на диван в рабочем кабинете. Но к обеду следующего дня, сопровождая трех чиновников на осмотр производства, заметил, что в подвале портвейнов на перевернутом бочонке стоят два бокала.

Значило ли, что все вчерашнее было не сон? Спаси и помилуй…

Но самое страшное, что к вечеру, раскрыв пачку столичных газет, я вдруг узнал его. Не Тойфеля, с ним-то как раз все было понятно. Нет. С одной из фотографий на меня смотрели строгие глаза того самого монаха. Это был человек, называемый святым уже при жизни, находящийся ныне в столичном Санкт-Петербурге, — преподобный отец Иоанн Кронштадтский!

И вот, честное слово, лично я ума не приложу, как и чем все это можно было бы объяснить! Но после той злопамятной ночи и чудесного избавления я не пил неделю. Зато послушно объездил все близлежащие храмы, ставя полукилограммовые свечи, а дегустацию временно доверил своим ученикам. Они справились.

…Меня же по результатам всех проверок объявили уволенным.

То есть комиссия Удельного ведомства признала высочайшие успехи в деле становления заводов Абрау-Дюрсо и Массандры, а также неоспоримые качества производимых здесь вин. Однако, как было указано в служебной записи, «господин Голицын, являясь, несомненно, прекрасным строителем, а также знатоком вин с международным именем, тем не менее ничего не смыслит в финансах. Перерасходы, завышенные выплаты рабочим и продажи высоких вин по совершенно низким ценам ставят его заводы на грань банкротства».

Получается, что как наладить производство и качество — так это ко мне. А как пользоваться результатами трудов — так это уж, князь, извините-подвиньтесь! У нас есть более эффективные управленцы, а вам — давай до свиданья! Ах, еще, конечно же, большое спасибо!

Ну ладно, ладно, по чести говоря, чиновники наши не ограничились устной благодарностью. Все-таки мое шампанское с Нового Света, Абрау и портвейны Массандры подавались к царскому столу. Видимо, император с супругой где-то на что-то нажали, решив сделать мне приятное…