Как их свести вместе на щедрой крымской земле, да так, чтобы их лучшие качества стали безупречными?

Учитывая, что с Кавказа мне много чего удалось отправить до Феодосии, мои поиски более велись в низовьях Дона.

И пусть виноделы местные неохотно раскрывали тайны свои, но зато делились лозой даром, лишь только услышав о цели моей поднять вина Крыма!

Именно там впервые нашел я устойчивый к непогодам «красностоп» и «цимлянский черный». Оттуда же были привезены мною и «махроватчик», «плечистик», «пухляковский белый», «ольховский» и «кумшацкий белый». Не все прижились, но некоторые после минимальной селекции меняли имена, становясь гордостью крымских погребов.

Будучи по пути следования на хуторе Ведерников, за столом с неплохими, хоть и кустарными белыми винами услышал я странный рассказ, возбудивший и любопытство мое, и честолюбие.

— А тока по ночи от нас до ближайшей станицы дорога-то, считай, закрыта, — остановили меня хозяева, уговаривая отправиться в путь с рассветом. — Нельзя тебе, твое благородие. Лютують у нас!

— Разбойники, что ли? — не поверил я.

— Да если бы, — перекрестился хозяин хутора. — Разбойникам казачки бы вмиг бошки-то посекли! Нечистая-а…

В общем, появился у них на дорогах какой-то неизвестный ужас, летящий на крыльях ночи! Нападает на одиноких прохожих: мужчин, женщин, детей ли — без разницы, а вот животных не трогает. Особого графику тоже не имеет, бывали случаи — проходили люди спокойно, а бывало — ушел человек, так наутро от него только останки нашли: плоть сухая на скелет натянута и ни капельки крови в том трупе нет…

— Это вы мне сейчас сказки про Дракулу пересказываете? — улыбался я, прекрасно отдавая себе отчет в том, что летающие вампиры у нас в Российской империи не водятся.

Упыри есть в центральной части, ближе к Золотому кольцу, убыры — далеко в Башкирии, вурдалаки — это к Малороссии, да и то, говорят, будто бы из земель румынских до нас заползли. Но не летают же ни те, ни другие, ни третьи!

Так что здоровый скептицизм мой возобладал над возможностью выспаться на сеновале с комарьем и предпочел любопытство безопасности. К тому же с бельгийским револьвером не расставался я никогда, а галунная шашка с «великокняжеским» клинком висела на бедре моем. Вооружен по полной, не говоря уж о том, что в ряде случаев накрывало меня перевоплощением, так что причин для страха отыскать казалось трудно…

— Зря ты это, твое благородие, ох зря, — сетовали хуторяне, распахивая передо мной ворота. — Посидели б еще, другого винца выпили, песни попели, куда ж на ночь-то глядя? Нечистая шалить, грехи наши тяжкие…