— Войдите, открыто, — прозвучал насмешливый голос.
Анна спокойно толкнула дверь.
Да, по случаю весны, руки у нее были в перчатках. Кожаных, тонких, отпечатков она не оставит.
— Кира?
— Ты проходи, проходи, — голос был неприязненным. — У нас долгий разговор будет.
Аня только что плечами пожала. И что же вам надо, Иван Игоревич? Судьба сестры вас ничему не научила?
Внутри предок таунхауса выглядел достаточно убого. Крохотная, размером с клетку для канарейки, прихожая, из нее проход в гостиную, из той — в кухню и спальню. Из кухни открывается вход в санузел. Да, тяжко тут жить, наверное.
И ремонта последние лет пятьдесят не было, обои еще Хрущева помнят, вон, газетная вырезка на стене, с фотографией Никитки и кукурузы. И там еще кто-то на заднем плане. Видимо, дорогой хозяину человек, иначе не вывесили бы эту газету на стену, как реликвию.
Стены грязные, полы замызганные…
— Добрый день, Иван Игоревич. Где Кира? — ледяным тоном поинтересовалась Анна.
— В школе, конечно.
— А сообщение?
Мужчина кивнул в сторону компьютера.
— Сейчас такие умельцы водятся. И сообщение можно отправить с любого номера.
— Понятно. Итак, я вас слушаю, — Анна даже не перехватывала инициативу. Не издевалась.
Сказано про долгий разговор, вот и не надо терять времени.
Молодой человек Аниным терпением и воспитанием не обладал, а потому и начал «в лоб».
— Сколько тебе Борька платит?
— Простите?
— Сколько Борька тебе платит за то, что ты с ним спишь?
Анна перебрала все варианты ответа. Отрицать? Глупо, они особо в городе и не прятались, только в доме, чтобы дети не видели. Соглашаться? И озвучивать цену? Фу! Утверждать, что она не продается?
Смешно как-то…
Анна растянула губы в улыбке.
— Это бонус.
Такого ответа мужчина не ждал, и даже замешкался на минуту. А потом…
— Бонус, значит! А моя сестра как там оказалась?
— Где именно?
— Ты Борьку науськала от нее отделаться?
Анна качнула головой.
— Нет. Я знала, что она изменяет Борису Викторовичу, но идей ему не подавала.
— Врешь!
— Считайте, как вам удобнее.
Иван считал. И выглядел сейчас очень решительно.
— Раздевайся.
— Зачем?
— Фотосессию устраивать будем. Сейчас ты разденешься, выпьешь таблеточку и продемонстрируешь чудеса камасутры. А потом… отправлю все Борьке.
Анна даже не испугалась.
Сломалось в ней что-то очень важное. Сломалось после четвертой жертвы.
— А с кем я буду эти чудеса демонстрировать?
— Для начала со мной. А потом еще кого-нибудь позовем, тут народ за бутылку что хочешь сделает!
Спокойствие Анны сбивало Ивана с толку.
Вот бы она начала, как приличная женщина, кричать, бороться, драться… тогда было бы проще. Можно было бы схватить ее, скрутить…