Валентина слушала, поддакивала, размышляла… и отправилась к Никону.

— Валька! Ну что ты несешь, дура-баба⁈

А что еще должен сказать нормальный мужчина?

Вот он лежит довольный, разнеженный, доказавший любимой женщине, что он мужчина и еще о-го-го, а она тут…

Нет бы кваску подать, или пожрать чего сгоношить… так ее поговорить растащило! Вот что за манера у баб — все удовольствие портить? То им про любовь языком молоти, то им еще чего…

— Никон, миленький… — квас Валька-таки подала, и рядом присела, и по груди погладила, спускаясь все ниже и ниже, этак… с намеком. — Ты послушай меня всерьез. Ведь и так быть могет, разве ж нет? Ты знаешь, что застрелили анператора со всей семьей… а может и правда, одна из его дочерей из могилы выбралась? Упырицей стала? Бывает ведь такое, коли душу Темной запродать! Ишшо как бывает, бабки говорили…

— Да дуры старые твои бабки!

— А кровь кто заговаривает? Кто твоих бойцов лечит, скажешь, не они?

— Ну…

Тут крыть и правда было особо нечем.

Пара дохтуров у Счастливого была, но учитывая, сколько они пили…

Ей-ей, лечение от бабок действительно было более эффективным.

— Вот! Небось, потому ее раньше и не показали, что упырица она! И кровь пьет… а как сил набрала достаточно, чтобы на свету находиться, али еще чего…

— От меня ты чего хочешь?

Чего хотела Валентина?

Да за брата расквитаться! А упырица там, императрица — вот уж что ее ни разу не волновало! Она б кому угодно в косы вцепилась.

Но коли уж так…

— Святой водой ее облить надобно! Тогда задымится нечисть, да и сгинет! Не переносят они святой воды и святого хлебушка…

— И что?

— Так ежели Валежный… энто…

Никон едва не застонал.

Чего хотела дура-баба?

Да считай, что и пустяк!

Пусть он Валежному, значит, отпишет, что все знает… или вообще пустит Валечку туда поехать… в Зараево… или в Ирольск, куда там анператрица поедет… ну и того ее… святой водой!

За Сенечку!

А то как же⁉

Нельзя ж так, чтобы она… того — и безнаказанно?

Нет, никак нельзя…

Атаману оставалось только застонать. И решительно натянуть штаны.

А что?

И возраст уже не тот, чтобы, значит, и вообще… когда такое требуют, тут любое настроение упадет! Даже самое боевое!

Валька поняла, что перегнула, повисла на шее, зашептала ласково, заворковала…

Штаны Никон снял. И в постель вернулся.

Но соглашаться?

На такое⁉

Да вы что — ополоумели вконец⁉ Никогда!

Ясно?

И ни за что!

Глава 2

Соблазны и страсти,

Луну и звезду.

Русина, Ирольск

Совет был небольшим. Всего три человека.

Валежный, Яна, Изюмский.

А больше никого и не приглашали. И совет-то собрался, чтобы коллегиально сделать то, что надо было сделать еще Петеру, не тем будь помянут, дурак.