Разозлившийся Езерский пнул подножку. Что-то, блеснув, шлёпнулось в грязь. Он присмотрелся: ключи! Только лежали они слишком далеко, чтобы можно было достать их, просто нагнувшись. Пришлось скидывать пальто, чтобы хоть его сохранить чистым, вставать на колени и, рискуя извозить в грязи рукав пиджака до локтя, тянуться за ключом. И вот в тот момент, когда комок грязи с ключом внутри уже был в кулаке, позади пронёсся какой-то лихач и, обидно смеясь, обдал грязью из-под колёс всю спину графа.
Езерский вскочил было, разъярённый, больно ушиб о подножку предплечье и окончательно угробил хороший костюм. Размахнулся и в затопившей голову ярости метнул вслед негодяю то, что было в руке. Разумеется, промазал. И лишь после сообразил: он снова выкинул ключи от мобиля. Пришлось тащиться по грязи, разыскивать ключи, вытирать их единственным имеющимся при себе платком.
В багажнике не нашлось ни одной тряпки. Деваться было некуда. Езерский снял совершенно изгаженный пиджак и сел за руль в жилете и грязных штанах. В ботинках чавкала натёкшая жидкая глина, и следующие три часа Алекс ехал, отчаянно матеря и немцев, и англичан, и, особенно, ту мерзкую девку, что так его подставила.
В Тамбов Езерский приехал к вечеру, в сумерках. Специально выжидал, пока начнёт темнеть. «Бугатти» был целиком покрыт грязью, и лишь на лобовом стекле как амбразуры виднелись расчищенные «дворниками» более-менее чистые кусочки. Прихватив с собой пальто и пиджак, он прокрался через чёрный ход в гостиницу, бегом проскочил в номер, встретив, к своей досаде, пару примелькавшихся соседей. Аккуратно повесил пальто на вешалку у входной двери, сбросил грязное прямо на пол номера, напустил ванну горячей воды и погрузился в неё, чувствуя, как отпускает скопившееся за день напряжение.
Получаса хватило для того, чтобы прийти в себя и быть в состоянии здраво размышлять. В принципе, британец прав: какая разница, сколько адресатов получат добытые им материалы? Ему надо продержаться лишь два месяца, а потом — свобода.
Приведя себя в порядок изнутри и снаружи, Алекс выбрался из ванны и, облачившись в халат и ковровые комнатные туфли, нажал кнопку вызова прислуги. Костюм надо было отправить в стирку, и распорядиться, чтобы вымыли машину и вычистили салон. Он как раз успел выгрести из карманов содержимое, когда в дверь деликатно постучали.
— Войдите! — крикнул Езерский.
Дверь отворилась, вошел молодой мужчина в униформе служителя.
— Вот это всё в стирку, — махнул Алекс в сторону лежащей на полу кучи одежды. — Ботинки начистить, машину вымыть.