— Кадриль!
Веретенников, изначально ничего такого не предполагавший, приветливо улыбнулся девушке и, совершив положенный ритуалом поклон, произнёс:
— Сударыня, позвольте пригласить вас на танец.
Его избранница, по-видимому, не ожидавшая от нынешнего вечера подобных сюрпризов, потупилась, зарумянилась, исполнила лёгкий реверанс и протянула инженеру руку:
— С удовольствием!
Остаток вечера Андрей провел в бесшабашном веселье, напропалую приглашая одну за другой девушек, не слишком при этом выбирая и тщательно избегая тех, кто устроил ему представление. Определённо, изо всех кавалеров он пользовался нынче наибольшим успехом, но главное испытание было ещё впереди.
Бал завершался. Программа его практически исчерпалась. Да и гости в большинстве своём притомились. Распорядитель в последний раз вышел в центр зала и объявил:
— Белый танец! Дамы приглашают кавалеров!
Веретенников еще не перевёл дух после бурной мазурки, да и не ожидал подобного сюрприза, иначе непременно сбежал бы куда-нибудь подальше. Но теперь бежать было уже поздно. Девичий круг всколыхнулся и пусть не все, но многие из них устремились к инженеру. Ему стало не то, чтобы страшно, но как-то не по себе. Он видел, как целенаправленно пробивается Верочка Соловьёва, как, отталкивая друг друга, почти бегут двое из тех, что осаждали его у фуршетных столов. Но прежде, чем кто-либо смог добраться до своей цели, откуда-то сбоку появилась та самая дурнушка с которой он танцевал кадриль. Она присела перед ним в реверансе и с победной улыбкой произнесла:
— Сударь, позвольте пригласить вас на танец!
Бал окончился, гости разъехались, дворец затих. Слуги убирали залы и расставляли по местам мебель. Варвара, до конца исполнив обязанности хозяйки, медленно поднималась к себе. Вечер выдался нервным и насыщенным. Ей хотелось скинуть туфли, стянуть платье, принять душ и растянуться, в конце концов, на кровати. А перед сном ещё раз как следует обдумать всё, связанное с Алексом.
— Устала? — Раздался рядом сочувствующий голос отца. — Ничего, скоро сможешь отдохнуть. А сейчас пойдем в кабинет, покажу тебе кое-что.
На рабочем столе князя лежал большой пакет из обёрточной бумаги, перевязанный шпагатом и скреплённый по углам сургучными печатями. Шпагат был уже разрезан, печати сломаны.
— Вот, почитай, — отец, проходя к своему креслу, кивнул на пакет. — Сегодня доставлено из Германии. Там всё о твоём графе.
Бумаги в пакете неизвестный добытчик уложил в строгом хронологическом порядке. Но, по странному стечению обстоятельств, прегрешения графа Езерского так же шли по нарастающей. Сперва — наушничество, потом — подстрекательство, дальше — мелкие пакости. Недоказанные подозрения в кражах и вымогательстве. И ни одной драки.