— Но ведь он мещанин, это известно совершенно точно! — возразила Штакельберг, и в её глазах мелькнул огонёк лукавства.
Черкасская не привыкла проигрывать в спорах:
— Наш любезный хозяин до тридцати лет тоже считался мещанином, пока старый князь не нашел достаточных доказательств его происхождения.
— Ты думаешь, этот мальчик чей-то бастард?
— Вряд ли, — покачала головой Черкасская, разглядывая молодого человека. — Кровь слишком отчётливо видна в нём. Скорее, он из древних разорившихся родов. Сама знаешь, как это бывает: предки промотали состояние, распродали имения, а детям — хоть на паперть ступай. Отпрыску знатного рода не пристало заниматься плебейским трудом, вот и назвался мещанином, чтобы скрыть свой позор и не связывать его с громкой фамилией.
— Ты думаешь? — озадаченно повторилась Штакельберг.
— Уверена! — отрезала Черкасская. — Я даже род могу назвать: князья Морткины. Родословную вели от Рюрика, еще при Екатерине Великой крепки были что землями, что деньгами, что потомством. Да мало-помалу растеряли силу, и вот теперь мы видим, как наследный князь, тридцать второе колено от Рюрика, каждое утро идет на службу, чтобы не помереть с голоду.
Баронесса Штакельберг принялась вспоминать не так давно виденные портреты княжеских родов. Морткиных среди них было мало, кроме того картины изрядно пострадали в немецкую войну, но запечатленные на холстах родовые черты князей в общем и целом, если не придираться, отчётливо просматривались на лице молодого человека.
— Не может быть! — потрясенно пробормотала баронесса.
— Может! — отчеканила Черкасская и поднялась с кушетки. — Извини, дорогая, мне нужно немного пройтись.
Баронесса Черкасская натянула на лицо дежурную улыбку и грациозной походкой пожилой лани отправилась в дамскую комнату. Там наверняка найдётся, кому рассказать потрясающую новость. Баронесса Штакельберг тоже хотела пройтись, но тут рядом с ней тяжело опустилась графиня Каменская.
— Вы слыхали? — с горящими от возбуждения глазами вопросила баронесса после обязательных приветствий. — Мне сейчас баронесса Черкасская под большим секретом рассказала…
Графиня оживилась и приготовилась жадно внимать.
— Вы видали того молодого человека, протеже Тенишева, с которым нынче танцевала княжна?
— А как же, — с хорошо скрываемым любопытством отозвалась Каменская.
— Он — последний из князей Морткиных. Баронесса мельком видела жалованные грамоты. Представляете, что теперь будет?
К концу перерыва Веретенников с удивлением обнаружил, что вокруг него собрался настоящий цветник из юных красавиц. Девушки прохаживались вокруг, с интересом поглядывали на инженера, изображали веерами некие фигуры, в которых тот ничего не понимал. Поодаль сидели и стояли дамы в летах — очевидно, мамочки, и зорко следили за происходящим. И ни одного мужчины рядом!