Элис, конечно, отрабатывала свои гонорары на сто процентов. Но была у неё нехорошая черта: своеволие. С Езерским она неплохо начудила: закинула ключи от мобиля под машину. Вышло, конечно, неплохо, но сам факт Питера насторожил. Незначительный и глупый, в общем, поступок Езерского вызвал у Элис приступ ярости. Что уж говорить о Морткине, который без стеснения назвал девушку шлюхой. Правда, наряд и макияж её красноречиво говорили именно об этом. Потому она и задержалась — высказаться напоследок. Потому и лежит сейчас на заброшенной ферме и неизвестно: то ли выживет, то ли нет.
Как ни хороши О’Гилли и МакКолин в качестве боевиков, но по возвращении Питер Олдридж решил вычеркнуть их из своей группы. Уж больно жадными оказались эти парни. Вцепились в трофейные мобили как собака в мясную кость. И никак не желают понимать, что их упрямство может стоить всем если не жизни, то, по меньшей мере, денег, которые они не получат, если задача не будет выполнена. Питер чуть не пристрелил О’Гилли, когда тот потребовал взять сломавшийся «Бугатти» на буксир.
Русская «Молния», на удивление оказалась покрепче, да, к тому же, у неё были особые шины с глубоким протектором, хорошо показавшие себя на снегу. Может, если бы скорость колонны была выше, Питер и её приказал бросить. Но шли удручающе медленно, не пятнадцати-двадцати английских миль в час. И опять из-за начальства.
Аэромобили, так понравившиеся сэру Перси, были, конечно неплохи. По снегу и льду они шли вполне уверенно. Но январской ночью, когда сверху сыплет густой снег, воздушный винт за кормой аппарата создаёт могучий снежный буран. И мобиль, идущий позади, не видит ни огней переднего экипажа, ни колеи, которую аэромобиль сам же заметает летящим от винта снегом.
После первой сотни метров «Молнию» пустили вперёд, и она исправно шла без особых проблем. Даже ни разу не застревала. А вот замыкающие аэросани несколько раз чуть не потеряли. На такой скорости график движения летел к чёрту. Они планировали к утру дойти до следующей базы? Глупости! До рассвета колонна едва-едва вышла за границы Тамбовской губернии. Люди, всю ночь не спавшие, измучились. Всем требовалась передышка.
Питер Олдридж скомандовал остановку. Не выключая паровиков, чтобы не замёрзнуть в салонах машин, люди наскоро перекусили и легли отдыхать. Спали четыре часа. Потом Питер безжалостно всех разбудил и вновь погнал в серую снежную кутерьму.
Элис Кроуфорд очнулась в полутьме. За окном завывал ветер, где-то за головой, так, что не посмотреть, слышалось тихое дыхание. В свежем воздухе на фоне лёгкого аромата дорогих духов царили запахи превосходного кофе и свежей выпечки с нотками корицы и ванили. От этого и сама Элис захотела есть. Да так сильно, что желудок свело голодными спазмами. Его рычание в тишине комнаты прозвучало непростительно громко, совершенно неподобающе приличной девушке из хорошей семьи.