— Слушаю!
— Ваше сиятельство! — узнали его на той стороне провода, — всё подтвердилось. На хуторе действительно была организована база британской разведки. Сейчас здесь только испорченная «Эмилия», раненная агентесса и врач, который делал ей операцию. Остальные, судя по следам, ушли на север — северо-запад.
— От девки что-то удалось узнать?
— Никак нет. Она ещё не пришла в себя после операции.
— Доктор наш или английский?
— Наш. Наняли сегодня ночью для ухода за пациенткой с условием не покидать хутора до полного излечения девицы.
Тенишев долго не раздумывал:
— Везите её вместе с доктором ко мне в особняк. Что? Доктор возражает? Плевать. Сдохнет девка — туда ей и дорога. Если выживет, будем допрашивать. Ну а хутор выпотрошите: тайники, следы, вся мелочёвка — сами знаете. Сколько вам потребуется? Хорошо, к полудню жду вас на доклад.
Едва князь положил трубку, как телефон снова зазвонил.
— Особняк Тенишевых!
— Ваше сиятельство! Это вновь начальник сыскного отдела. Ваших людей мы на просёлок пропустили, после чего я пост снял. За время дежурства с московского тракта никто не сворачивал.
— Понятно. Спасибо. У вас когда заканчивается рабочий день? Уже? Тогда приезжайте ко мне. Вы, несомненно, заслужили поощрение.
Через час в столовой появился полицейский. Раскрасневшийся с мороза, распространяющий вокруг себя волну холода.
— Присаживайтесь, инспектор, — пригласил Тенишев. — Выпьете?
— Разве что немного. Мне предстоит писать рапорт начальству, и лишние граммы, не говоря уж о градусах, помешают.
— Похвально. Тогда вот вам рюмка коньяку, вот чашка чаю и бутерброды к ней. А вот моя личная благодарность. Берите, инспектор, я знаю размер вашего жалования. Да и подчинённых поощрите, уже от себя лично. Лучше расскажите, не было ли каких странностей, мелочей, чего-то необычного?
— Как не было, — оживился полицейский, — конечно было. Со стороны хутора на тракт следы видели. Парная колея. Для саней слишком широкие полозья, для лыж — слишком большое расстояние меж колеями. Прошло минимум два таких аппарата. Может, и больше, но точно не скажу: снег многое засыпал. Но помимо саней выехали два мобиля. Примерно за час-другой до моего появления.
Питер Олдридж был в гневе. Как обычно. Все происходило как обычно. Начальство придумало блестящую идею и, в восторге от собственной гениальности, отправило подчинённых воплощать эту идею в жизнь. И всё бы ничего, если бы задание не было связано со смертельным риском посреди насквозь промороженной России, с их чёртовыми снегами.
Он, если честно, надеялся, что сэр Перси, имея личную заинтересованность в максимально полном успехе операции, поспособствует в плане обеспечения. Хотя бы позволит взять несколько действительно хороших специалистов. А в реальности всё вышло иначе.