Тенишев напрасно боялся, Варвара даже не собиралась ехать в конструкторское бюро. Ей было ясно, что, как бы она не спешила, не успеет застать там Алекса. Искать его по городу бессмысленно. Кроме того, если за ним настолько тщательно следят жандармы, то наверняка поймают с поличным прежде, чем он успеет доехать до своей гостиницы.
Это было странно для княжны — такое сочетание эмоциональной бури и рассудочной прагматичности. Она даже остановила мобиль, чтобы понаблюдать за самой собой. Удивительно, но в эмоциях не было гнева, ненависти, желания отомстить или ещё чего-нибудь столь же разрушительного. Даже отчаяния — и того не было. Быть может, всё это придёт потом, спустя несколько часов или несколько дней. Но сейчас, чем больше времени проходило с момента разговора с жандармом, тем спокойней и холоднее становилось в душе. Словно бы подействовала некая анестезия.
Страница её жизни была даже не перевёрнута — сгорела и рассыпалась пеплом. И этот пепел сейчас засыпал её душу точно так же, как падающий с неба снег засыпал дорогу. Какое-то время княжна бездумно глядела на снегопад. Потом, очнувшись от созерцания, тронула мобиль и покатила дальше, прокладывая одинокую колею по заснеженной дороге. В самую волшебную в году рождественскую ночь, в часы исполнения самых заветных желаний, Варя бежала от шума, от праздника, от веселья. Она искала места, где сможет спокойно, без посторонних, посидеть и справить поминки по своей любви.
Улицы Тамбова были пусты. Отхлопали, отсверкали своё фейерверки, разбежались по домам толпы гуляющих горожан. Рестораны и кафе сверкали яркими огнями. В них веселилась состоятельная публика, и княжна всякий раз проезжала мимо. Наконец, она приметила тускловатый огонёк над скромной вывеской. Она остановила мобиль у заведения и спустилась в полуподвал.
Обстановка показалась ей довольно уютной: деревянные нарочито грубые столы, такие же деревянные лавки, оформленная под старину барная стойка, тяжелые подвешенные на цепях светильники, имитирующие свечи. Варя подошла к стойке, оглядела выставленные на полках бутылки. Крепость всех напитков — не ниже сорока градусов.
Она такое попробовала однажды, с разрешения и под присмотром отца. После первой рюмки закружилась голова. После второй начал заплетаться язык. А что было после третьей, она не запомнила. Очнулась на другой день в своей постели с раскалывающейся головой и зареклась даже прикасаться к подобной отраве.
— Что желает барышня? — осведомился бармен, протирая белоснежным полотенцем высокий стакан тонкого стекла.