— Как вообще в госпитале дела? — поинтересовался я, взвалив баул с палаткой и нашим скарбом на спину.

— Ты знаешь, на удивление, неплохо. Я думала, будет больше сопротивления от тэнов — отозвалась девушка, кладя в заплечник последний свёрток с травами.

— Ещё бы они сопрротивлялись тому, что ты ставишь их на ноги, — хмыкнул я.

— Да нет, я о твоём учении о равенстве, — отозвалась девушка.

— В смысле? — насторожился я. — Ты там агитацию, что ли, вела?

— Ну брат Вэй постоянно про гармонию и путь праведности вещает, который угоден Небесам. Чем я хуже? — спросила у меня невеста даже с каким-то вызовом. Завуалированным, конечно… Но вот же, блин, юница бледная со взором горящим.

— Да ничем, даже лучше, — ответил я, пытаясь сообразить, что делать в этой ситуации. — Просто не думаю, что это было своеврременно. Да и тэны всё-таки наследные аристократы, равенство от таких обычно бесконечно далеко.

— Ну не скажи, они вполне себе уверены, что как раз как аристократы ничем не хуже богатых и древних родов центральных провинций, только сил пока что поменьше, — лукаво улыбнулась девушка. — К тому же даже в их головы вполне укладывается мысль, что крестьянам надо регулярно есть, иметь крышу над головой и быть в безопасности, чтобы работать и плодиться на их земле, платя налоги. Черноногие в этом плане ничем не отличаются от благородных, которые в королевскую казну деньги платят.

Тут нельзя было не согласиться с Жэндэ. В разрезе ситуации она с местными тэнами была, пожалуй, даже разумнее и логичнее чиновников с Земли. Так некоторым, как я помню, не хватало мозгов понять, что налогоплательщику нужно своё жильё, чтобы создавать семью и начинать производить на свет новых налогоплательщиков. А ещё нужна безопасность с нормально работающей полицией и достоянные зарплаты. Пирамида Маслоу давно придумана, но до некоторых её значение всё никак не дойдёт. Правда, расспрашивая девушку о её лекциях в госпитале, выяснил, что она вываливала на неокрепшие умы феодалов и их воинов тот ещё сумбур из моих рассказов. Свобода, равенство и братство, в том числе боевое, по лекалам французской революции, с каждого по способностям и каждому по потребностям, как дедушка Ленин завещал с прочими коммунистами. Та же пирамида потребностей, чтоб телевизор не проиграл холодильнику, то есть проповедник погребу… Необходимость в записи хоть немного стройной теории устройства общества, кажется, стала назревать, потому что Жэндэ вбросила разом кучу идей, из-за которых народ может элементарно передраться между собой. Знать бы ещё, как её написать, да ещё и для социума, где рядом живут и обычные люди, и натуральные уберменши, которые руками камни дробят или могут вжарить круче любого огнемёта. Придётся ведь, блин, напрячься. Двуногие из религии, которые предлагали возлюбить ближнего, как самого себя, слепили то, что повело их в крестовые походы, а идеи социальной справедливости будут куда как посуровее. Отнять и поделить, грабь награбленное, только массовые расстрелы спасут родину, и где-то там рядом оперативные игры охранки, провокаторы и другие шутки загнивающего царизма… Нафиг-нафиг, как и кровожадный оскал капитализма, который во сто крат страшнее, особенно в мире, где главным средством производства, то есть пахотной землёй, владеют сверхлюди. Хоть действительно рисуй пентаграмму и вызывай с того света духов великих мудрецов прошлого, чтоб посоветоваться.