— Вы многое рассказываете, — подозрительно высказалась Кэрана. — Не боитесь, что мы раскроем ваши тайны остальным?

— Нет. Бояться в этом случае нужно будет вам, причём ваших же старших родственников. Они могут убить вас лишь за тень подозрения, что вы с нами сотрудничали. Даже этот разговор достаточный повод. Особенно это касается вас, Ромул. Вы уже слишком много знаете для простого смертного, — посмотрел «личиночник» на меня в конце.

Я же на это просто рассмеялся, ощущая, что «кавалерия» прибыла и уже занимает позиции, а потом произнёс:

— Ты говоришь о щедрых предложениях, но даже удельный князь, который с тобой связался, вынужден молчать, когда ты открываешь рот. Говоришь, что избрал жизнь вместо смерти и это выбор всех вас, но я не чувствую в тебе жизни, кровь не бежит по твоим жилам и не выплеснется из ран. Никто из вас не имеет отношение к жизни. Вы просто ошибка природы, которая не живёт по-настоящему и всё никак не может окончательно сдохнуть. А настоящие маги жизни сейчас стоят вокруг вас.

Закончив свой пафосный монолог, я издал рычание. Не ту жалкую пародию, которой владел раньше, а настоящее, на уровне Серого. Сам вожак ударил с фланга, как и Рыжая, а также все, кто пришёл на мой зов. Четыре пятых из отряда врага мгновенно погибли от сходящихся звуковых волн. Выжившие попытались атаковать в ответ, особенно «личиночник», призвавший Кив-линию огня, но медведь просто задавил его поползновение своей магической энергией, только подлесок слегка затлел. Леопард же, выпавший к нам весной из портала, пошёл в ближний бой, разметав ударами лап, пытавшихся встать спиной к спине врагов. А дальше началась резня, быстрая, но кровавая. Я только и успел снести огненному «личиночнику» голову, затем понаблюдал, как одной головой Ги заливает его тело кислотой, растворяя в ничто, а ещё двумя рвёт напополам князя Мрэмо.

— М-да, не грози северному лесу, попивая чай у себя в поместье, — осталось мне хмыкнуть на это.

Правда, повернувшись назад, я чуть не совершил международный и в чём-то даже межмировой жест с ударом ладонью по собственной морде. Люди за моей спиной остались стоять там, где стояли, парализованные страхом, и сейчас их лица были белее снега, а глаза, кажется, пытались вылезти из орбит и сбежать. Более-менее сохранил самообладание только монах… Ну как сохранил, тоже, конечно, побледнел, но хотя бы его глаза никуда из черепа сбежать не пытались.

— Брат Вэй, всё нормально, не забывайте дышать. — Я подошёл к нему. — Чего вы-то так струхнули? Ладно остальные, но вам же я рассказывал, что Братство общается с небесными зверьми.