Поначалу наш поединок шёл на равных, но постепенно противник стал всё больше наглеть, провоцируя меня на атаки, но недостаточно, чтобы я сходу отчекрыжил ему конечность, а потом мог добить. Потому я воспользовался очередной его уловкой в этой игре в поддавки и срубил голову оказавшемуся слишком близко к нам магу воды со словами:

— Веселей, старичок, а то я так всех твоих друзей поубиваю.

Он изобразил ярость, с громким нечленораздельным криком нанося заведомо опрометчивый удар и приглашая меня после блока полоснуть его по ноге. Это дало бы ему возможность добраться своим клинком до моей плоти, так как даже от глубокой раны в бедре он не упал бы, как я должен был того ожидать. Но главный минус таких ударов как раз в том, что они опрометчивы, и я вместо ноги сумел отсечь кисть противнику. Часть конечности и оружие в ней отлетело в сторону, а мой меч превратился в шинковальную машинку, пока враг не опомнился. Без клинка защищаться у него получалось паршиво. Сначала на землю упала вторая рука, успевшая достать кинжал, затем голова, а потом очередь дошла и до торса с ногами. Только вот к тому времени от обоих отрядов, которые схлестнулись, остались рожки да ножки. Враги сдохли целиком, а из охраны высокородной выжили четыре огневика и одна тяжелораненая водница.

— Сюда, сожгите эту с#ку! — крикнул я мужикам, и они быстро взялись за дело, тем более что личинки стали пытаться срастить носителя, намекая, что мешкать не надо.

Я же огляделся вокруг, мазнув взглядом по телам. Поле боя место неаппетитное, если ты, конечно, не каннибал. Мне сырое мясо привычно, как и в чужих кишках копаться, вырывать ещё теплую печень, но всё равно подобные картины не нравятся. И мёртвые женщины среди прочих трупов не нравятся особенно, понял я, глядя на верхнюю часть головы одной из охранниц. Красивая была девка, но чей-то меч ударил в район улыбки и разделил лицо на две части, нижняя челюсть осталась с телом, а остальное упало в стороне и сейчас смотрело мёртвыми зелёными глазами на кроны деревьев, закрывающих небо. Не женское дело война, ити её мать. Трупы мужиков у меня куда меньше отклика вызывали, даже несмотря на то, что и те, и другие тут аристократы, а девка, может, смердов ещё похлеще остальных гнобила.

Сплюнув на пепел «личиночника», я бросил взгляд на брата, оставшегося невредимым, и подошёл к воднице, которой кто-то вогнал между рёбер копьё, хорошо хоть с правой стороны, а не с левой или по центру. Правда, без медицинской помощи жить ей осталось всего ничего. Проникающая рана сама по себе не фунт изюма, а уж с такими повреждениями лёгкого тем более. Надрезав ладонь, я положил её на грудь раненой, а второй рукой сунул в зубы девушки рукоять кинжала со словами: