Земля, которую нам выделили, представляла собой унылое зрелище. Это был даже не пустырь, а какой-то мрачный лунный пейзаж: земля, перемешанная со шлаком, битым кирпичом, ржавыми обрезками металла и угольной пылью. Казалось, на этой мертвой, отравленной почве не сможет вырасти даже лебеда.

Но у меня был план.

— Так, ребята, слушай мою команду! — собрал я своих «пионеров». — Задача номер один — очистить землю. Весь этот мусор — в кучи. Камни, железо, стекло — все отдельно.

И работа закипела. Мы, как муравьи, несколько дней, по вечерам, таскали, убирали, расчищали наш будущий огород. Затем началась вторая, самая важная часть моего плана — удобрение.

Я обошел всех в Нижней Колонии, у кого еще остались коровы.

— Тетка Дарья, — говорил я, — мы вам коровник почистим, все выгребем, а вы нам за это навоз отдадите. Вам — чистота, а нам — удобрение.

— Так на свежем навозе сгорит у тебя урожай, — удивилась она.

— А мы его понемногу будем добавлять. Без него — вообще ничего не вырастет.

Люди, измученные нехваткой рабочих рук, охотно соглашались. И вот уже наша скрипучая «водовозочка», переоборудованная под перевозку удобрений, целыми днями таскала на наш участок драгоценный коровий навоз. Пришлось повозиться, чтобы сделать бочку съемной, и при этом — можно было ее относительно быстро вернуть на прежнее место, но с помощью Ивана Евграфовича справились.

Мы смешивали навоз с золой, которую собирали по всем печкам, с речным илом, который таскали ведрами с Днепра, с обычной землей с окраин города. Это была адская, грязная, вонючая работа, но мы ее сделали.

А потом пришло время теплиц. Но не обычных. Главная беда нашего климата — не холод, а беспощадное, выжигающее солнце. Нам нужно было не греть, а затенять.

По заводским свалкам мы насобирали старых, разбитых оконных рам, сбили из них каркасы. Сверху натянули то, что удалось раздобыть: старые мешки, дырявый брезент, рыболовные сети, которые нам отдали за ненадобностью. Получились уродливые, кособокие сооружения, но они создавали спасительную, ажурную тень.

И, конечно, полив. Нам удалось наладить временный водопровод от общей водокачки, используя существующий заводской водопровод.

Первый урожай мы сняли уже через четыре недели после посадки. Это были нежные, хрустящие листья салата, острая, сочная редиска, пучки душистого укропа. Когда мы принесли все это в нашу коммуну, ребята смотрели на эту зелень, как на чудо. Они никогда не думали, что на мертвой заводской земле может вырасти что-то живое.

— Дядя Леня, а это… это правда наше? — с недоверием спросил Митька, осторожно трогая пальцем упругий, красный бочок редиски.