НЭП открывал перед нами новые горизонты. И я был полон решимости использовать эти возможности на все сто процентов. В конце концов, чтобы построить социализм, нужно сначала научиться делать хорошие сапоги и торговать ими не хуже, чем любой нэпман. А это мы, большевики, уметь были просто обязаны.

Мое последнее письмо к товарищу Сталину ушло в Москву с надежной оказией, но я не питал иллюзий. В столице сейчас, после Кронштадта и X съезда, наверняка творилось нечто невообразимое. Пока там наверху будут спорить о путях развития, нам здесь, внизу, нужно было как-то выживать. НЭП, хлынувший на улицы города бурным, мутным потоком, решал одни проблемы, но тут же создавал другие. Да, на рынке появилась еда, но цены на нее кусались, как цепные псы. Наша торговля кипрейным чаем и мелкими поделками давала какой-то приварок, но прокормить ораву из двадцати семи вечно голодных ртов было невозможно. Нужно было решать продовольственный вопрос кардинально.

Идея с ТОЗом — Товариществом по совместной обработке земли — не давала мне покоя. Я понимал, что это — отличный шанс решить наши проблемы.

— Нам нужна земля, Иван Евграфович, — говорил я Свиридову, нашему взрослому «куратору», когда мы сидели вечером в нашей коммуне, пропахшей дымом от печки-буржуйки и запахом вареной картошки. — Своя земля. Чтобы мы могли сами для себя выращивать овощи. Иначе зимой мы просто-напросто перемрем с голоду.

Свиридов, человек основательный и привыкший к заводскому порядку, поначалу отнесся к моей затее скептически.

— Земля… — хмыкнул он в свои пшеничные усы. — Ты думаешь, Ленька, нам ее кто-то даст? Хорошую землю крестьяне сами не отдадут, а плохая — на что она нам? Да и чем мы ее обрабатывать будем? Руками?

— А мы и не будем просить хорошую, — ответил я. — Мы попросим ту, которая никому не нужна. Вон, за заводом, сколько пустырей. Сплошной шлак да бурьян. Никто на нее и не позарится. А мы возьмем. И сделаем из нее огород.

— Из шлака-то? — недоверчиво покачал головой Свиридов. — Это ж не земля, а отрава.

— Ничего, Иван Евграфович. УдОбрим. Главное — получить разрешение!

Этот разговор у нас состоялся еще в начале мая, когда НЭП уже был объявлен, но открытый рынок пока не появился.

На следующий день мы со Свиридовым отправились в ревком, к Фирсову. Председатель выслушал нас, пожевывая потухшую папиросу. Идея, как ни странно, ему понравилась.

— ТОЗ из беспризорников? — переспросил он, и в его усталых глазах мелькнул огонек интереса. — Это, братцы, мысль! И с идеологической точки зрения правильно, и мне головной боли меньше — сами себя кормить будете. Ладно. Берите землю за заводом. Там десятин пять пустыря. Все равно никак не используется. Оформляйте товарищество, составляйте устав. Я подпишу.