Наконец, молодой военный вернулся с телеграфным бланком в руке. Он быстро пробежал его глазами, и на его лице впервые появилось что-то похожее на удивление. Он еще раз внимательно посмотрел на меня, потом на телеграмму.

— Ну что ж, товарищ Брежнев, — сказал он уже совсем другим, почти уважительным тоном. — Из Каменского подтвердили, и даже дали вам весьма лестную характеристику. Правда, председатель ревкома, товарищ Фирсов, утверждает, что ты командирован в Екатеринослав, в губком, а ты вон, оказался в Синельниково. Странно… Ну, что же, проходи. Товарищ Сталин тебя ждет!

У меня отлегло от сердца. Первая, самая трудная преграда была взята.

Меня провели внутрь вагона, в небольшое, сильно прокуренное, но аккуратно обставленное купе, которое, видимо, служило одновременно и кабинетом, и приемной. За простым письменным столом, заваленным картами и бумагами, сидел Сталин. Он поднял на меня свои знаменитые желтоватые, пронзительные глаза.

— Здравствуй, таварищ Брежнев, — сказал он. — Садись. Рассказывай, зачем пажаловал к нам ползком по-пластунски? Что это за такой важный разговор у тебя-ка мне?

Я сел на краешек мягкой, обитой кожей вагонной лавки.

— Товарищ Сталин, — начал я. — Я приехал к вам…

— Пагади, — перебил он меня. — Прежде чем ты начнешь, скажи мне вот что. За какие такие заслуги, маладой человек, в твои-то годы ты удостоился наградного нагана?

С чего такой вопрос, если Сталин сам сказал, что обо мне в газетах писали? Или там не называли причины? Но какая мне сейчас разница? Я вкратце рассказал ему о диверсии на «Дроздовце» и помощи красным. Сталин слушал внимательно.

— Пахвально, — сказал он. — Ну а теперь давай к делу. С чем приехал?

И вот тут я, немного осмелев, решил начать с «пионеров». Я с жаром рассказывал о беспризорниках, о нашем «пионерском доме», о том, как мы организовали ребят на труд. Но чем больше я говорил, тем явственнее видел, что мои слова не производят на него особого впечатления.

— «Пионеры» говоришь… «Пионэры» — это, канешно, харашо, — сказал он, когда я закончил. — С маладежью надо работать. Напиши в РКСМ, в КСРМУ, там должны твоей задумкою заынтересоваться. Ну а у нас, у эРКаПэБе, сейчас другие задачи. Врангель наступает, да еще польский фронт… Не до пионэров нам сейчас!

Я понял, что промахнулся. Нужно было срочно менять тактику!

— Вот этот вот «Дроздовец», товарищ Сталин… Группа подпольщиков, в которую входил и я, взорвала его, применив электрозапал. Бронепоезд был сильно поврежден, его так и не восстановили. Это очень действенный способ, в будущем он может быть очень успешно использован для борьбы в тылу врага!