Смысл слов я еще не успел поймать, а пол уже ушел из-под ног. Внутри все оборвалось и полетело куда-то вниз.

— Что с ней? — выговорил я. — Анна Витальевна, что случилось?

— Твоя жена у меня в отделении, лежит на сохранении, — отчеканила Кобрук. — Поступила вечером самотеком. Тянущие боли внизу живота, гипертонус матки. Угроза прерывания на фоне стресса, Разумовский. Доигралась твоя боевая фельдшерица, набегалась по своим войнам.

Я вцепился рукой в подоконник. Выскобленный пустой колодец внутри отозвался ледяным сквозняком. Гипертонус, угроза, первый триместр.

— Кровотечение? — Слова сами выстроились в привычный ряд, лекарь включился поверх трясущегося мужа. — Есть кровотечение, Анна Витальевна? Что на УЗИ, сердцебиение?

— Молодец, что про дело спрашиваешь и не воешь, — одобрила она. — Слушай. Кровотечения нет, мажущих выделений нет. Шейка сформирована, закрыта, длина в норме. На УЗИ плодное яйцо в полости, сердцебиение есть, отслойки нет, ретрохориальной гематомы нет. Слышишь меня? Ничего страшного по факту не случилось. Это просто тонус и нервы, до катастрофы тут далеко.

Я медленно выдохнул. Каждое ее слово ложилось как кирпич в стену, и стена эта понемногу заслоняла разверзшуюся было пропасть. Закрытая шейка, есть сердцебиение, нет отслойки. Я цеплялся за эти цифры и формулировки, как тонущий за брошенный конец.

— Что назначили? — спросил я.

— А ты меня еще проэкзаменуй, целитель, — фыркнула Кобрук,. — Полный покой, постельный режим, никаких нагрузок и никаких нервов, что в ее случае самое сложное. Прогестероновую поддержку, дидрогестерон по схеме. Спазмолитики, дротаверин внутримышечно по потребности. Магний с витамином B6 внутрь, легкую седацию на травах. Никакой твоей хваленой магнезии в вену я ей лить не стала, рано еще для таких фокусов и незачем. Будем наблюдать в динамике, контроль ХГЧ и УЗИ. К утру тонус уже наполовину сняли. Через недельку отлежится и будет как новенькая, если ты, не примчишься сюда сверкать глазами и таскать ее по странам.

Я закрыл глаза и прижался лбом к холодному стеклу. Она все сделала правильно. Все до последней мелочи, грамотно, спокойно, по уму. Моя жена была в надежных руках.

— Почему я узнаю об этом от вас? — спросил я тихо. — Почему она мне не позвонила?

Кобрук на том конце помолчала.

— А вот про это спроси у нее сам, — сказала она другим голосом. — Держи. Передаю трубку. Только, Разумовский, — голос ее снова стал жестким. — Без фокусов. Не смей ее накручивать. Ей нужен покой, и никаких твоих трагедий в лицах. Понял меня?

— Понял, — сказал я.