— Самострел свой где держать будешь? — спросил Руф.
— В бараке. На стене крючок сделаю и повешу, пусть висит.
— Вот там и держи, чтоб сухой был. И под дождём не используй, а то луку хана придёт.
— Да, это и так понятно, — согласился я с ним.
Меня к изготовлению оружия он не подпускал, поэтому мне оставалось только сидеть и смотреть. Всё равно делать больше было нечего. А к вечеру, когда он вбил последнюю шпильку, я наконец-то мог посмотреть, какой зверь у меня получился.
Широкие роговые плечи лука хищно топорщились в разные стороны. Старик натёр ложе льняным маслом. Окованное стремя на носу позволяло прижать оружие к земле любым сапогом и сделать это, не опасаясь повредить само оружие.
Правда, бандура весила вместе с железным рычагом фунтов двадцать пять. Когда я попробовал вскинуть её навесу одной правой, самострел тут же клюнул носом вниз. Стрелять с рук нечего было и думать, только с упора.
— Ну и бревно вышло.
— А ты как хотел, декан? — ответил Руф. — Чтобы щиты навылет било, а весило, как девичья прялка? Пошли поглядим за дальние амбары. Посмотрим, не оторвёт ли тебе башку этим замком при первом спуске. А здесь взводить даже не думай.
— Да я не собирался, не дурак, прекрасно понимаю.
Руф понёс арбалет на стрельбище за дальними складами, а я взял рычаг и стрелы. На поле никого не было, поэтому можно было заниматься спокойно.
Перед земляным валом стояли соломенные мишени, а у навеса лежал старый северный щит в зарубках от учебных копий. Я оттащил его к валу и прислонил за соломенным кругом.
— Ты бы ещё наковальню кузнечную поставил, хвастун, — сказал Руф. — Сперва хоть в солому попади, а там и щиты дырявить будешь.
Руф хотел помочь, но я решил попробовать сам и упёрся ногой в стремя. Рычаг поначалу почти не поддавался, однако я потянул его правой рукой сильнее, и тугой лук наконец согнулся, позволяя тетиве встать в замок.
— Чтоб мне провалиться, — выдохнул старик. — Думал, погнёшь. А ведь одной рукой загнал. Я думал, у тебя пупок развяжется.
Мы уложили тяжёлое ложе в развилку деревянной стойки, и затем старик бережно уложил в направляющий паз первый короткий болт с гранёным жалом, который принёс подмастерье.
Затем я плотно прижался правым плечом к оружию, навёл конец стрелы в середину соломенного мешка и с непривычки слишком резко дёрнул нижнюю скобу спуска.
Меня коротко лягнуло в ключицу, тетива с хлопком ударила по колодке, но в последний миг самострел вильнул, и болт со свистом прошёл на ладонь правее мешка и по самое оперение зарылся в глину вала.
— Слепошарый, что ли?