— Ещё бы пара кулей, Верон, и я там и остался, — прохрипел Марон, передавая мешок парням у входа. — Загнали нас, хуже быков.
— Зато ты, я погляжу, за день не переломился, — вмешался Фауст.
Пока парни заканчивали с грузом, я заметил неподалёку младшего трибуна Галла. Ему докладывал Серран, и я подошёл поближе, надеясь узнать, как прошёл их выход.
— Береговой пост сняли, господин трибун. Обе барки разгрузили, все припасы вывезли, а гарнизон пристани привели с собой.
— Правильно сделали. Оставлять их на реке сейчас нельзя, Марвед только обрадуется. Речников отведёшь к южному валу, пусть в резервных палатках располагаются. А суда?
— Ушли вниз по течению сразу после разгрузки. Донесения южным комендантам с ними отправил. Кормчий сказал, что следующих барок раньше чем через месяц не будет.
К трибуну подошёл центурион, приведший пополнение, и доложил, что с пристани доставили две сотни новобранцев.
— Поимённые списки отнеси старшему писарю в преторий, — распорядился Галл. — Людей пока по десяткам не распределять. Накормите их с дороги и держите вместе у плаца. Завтра с легатом решим, кому пополнение нужнее.
Когда центурион отошёл, трибун снова обратился к Серрану.
— Конные разъезды с дальних дорог тоже вернулись. За стенами больше никого из наших не осталось.
— И сколько нас теперь вместе с речниками и этим молодняком?
— Около трёх с половиной тысяч. Точнее писари к ночи подсчитают. Держи центурию в готовности. Драка намечается жёсткая.
Двух сотен на весь легион было немного. Как только начнут делить новобранцев, центурионы постараются забрать себе деревенских парней покрепче, которые привыкли орудовать топором и лопатой. А мне потом достанутся городские доходяги, которым придётся показывать, каким концом пилум в противника бросать. Решив не упускать случая, я дождался, пока трибун уйдёт к преторию, и подошёл к Серрану.
— Центурион, когда будешь молодняк по десяткам распределять, не забудь про меня. Хоть двоих или троих толковых подкинь.
— Сперва их разместить и накормить надо, — ответил он, но без обычной злости. — Когда придёт пора делить, про тебя вспомню, не боись.
Пустая подвода отъехала от амбара, и Фауст наконец отпустил моих ребят. По дороге в барак я расспросил Марона, как прошёл путь от пристани.
— На тракте тихо было, — рассказал друг. — Только над лесом вороньё кружило. Я тебе точно говорю, северяне за нами шли, просто на три центурии со щитами кидаться не рискнули.
В бараке парни повалились на лавки прямо в кольчугах, а я вытащил из-под койки свёрток и с трудом взгромоздил самострел на стол.